Гермиона втянула ртом воздух и открыла крышку унитаза, кашляя. Розовые лепестки усеяли белый ободок, и, если бы не приступ боли в грудной клетке, она наверняка бы в очередной раз поразилась. Нежно-розовый цвет, серьёзно? Он в последнюю очередь ассоциировался у неё с ним. Ей казалось, что она должна откашливать что-то вроде генлисеи — это бы идеально ему подошло. Никакой нежности.

Существует, вероятно, обычная любовь — взаимное тяготение двух сердец, двух душ. Но существует, несомненно, и другая любовь — тягостная, жгучая, безжалостная — необоримое влечение двух несхожих людей, которые одновременно ненавидят и обожают друг друга.

Драко Малфой был влюблен в Гермиону Грейнджер. Он не знал об этом. Она не знала об этом. Но Блейз, о Мерлин, как же Блейз об этом знал.

— Гарри, — начала Гермиона, стараясь контролировать дрожащий голос, но в это же время ощущая, как паника стала сковывать горло, — почему Драко Малфой так громко кричал что-то о своей... — это слово едва не задушило её, когда она наконец смогла его произнести: — жене? Приквел, который лучше читать после «Ждать и Надеяться»: https://ficbook.net/readfic/10089466

Ночные судьбоносные разговоры в комнате старосты девочек, или три раза, когда Драко Малфой видел Гермиону Грейнджер в одной простыне. Крики, вспышки ярости, сны, родственные души.

Драко думал, что у безумной, застилающей глаза ревности есть только отрицательные исходы. Но, как оказалось, если девушка готова на все ради твоего прощения, то у таких сильных эмоций есть и свои плюсы. Например, полная власть над сексом, рваные колготки и ее покрасневшие ягодицы.

Хватило лишь неожиданного решения и сбивающего с толку прикосновения губ к чужим, и Драко Малфой понял, что соулмейты — не придуманная история для сопливых романтиков. Хватило лишь минуты съедающей изнутри боли и невозможности быть вдали от него, и Гермиона Грейнджер поняла, что отказаться от этого дара не получится.

От всех омег пахнет слишком приторно, так, что виски неминуемо сдавливает от головной боли, а обонятельные рецепторы хочется соскрести вместе со слизистой. Но от Грейнджер исходит легкий аромат чернил, зелёного чая и уюта, и Драко Малфой не может найти причин, чтобы противостоять этому.

Обеденный перерыв — превосходное время для исполнения всех желаний, возникших за первую половину рабочего дня, только вот в случае Малфоя и Грейнджер приема пищи это никак не касалось.

Горько и сладко. Больно и приятно. Она опять на грани, и ее сердце опять разрывается. [соулмейт!AU, в котором родственные души до встречи друг с другом не ощущают всех красок жизни, а отрицая связь, видят мир лишь в серых тонах]

[соулмейт!AU, в котором родственные души не могут лгать друг другу] Неожиданная пропажа голоса в пылу перепалки заставляет Драко понять, что жизнь — штука непредсказуемая, а его соулмейтом может оказаться та, кого он ненавидит всем сердцем.

У Драко Малфоя есть свои рождественские загоны, и все они, так или иначе, связаны с Грейнджер.

Доктор Драко Малфой — уважаемый клинический сексолог. Так почему же его жена до сих пор так уверена в том, что точка G — это всего лишь миф?

— Подожди-ка. Ты хочешь сказать, что отказалась от помолвки и разорвала отношения с Уизли из-за моего мнения о сексе?

Что случается, когда аврор влюбляется в заключённого? Что будет, когда его освободят?

К слову, секса стало сильно меньше, когда Лира и Скорпиус появились на свет, но Гермиона была намерена сегодня же это исправить.

— Нас вызвали к директору! Я знала, что развода будет недостаточно! Ты продолжаешь отравлять мою жизнь!

Она пыталась вылечиться от него бесконечные семь лет. Потратила на это один неудачный брак с лучшим другом. Бросила две неплохие работы. Сотню раз переругалась с самыми близкими людьми. Превратилась в лютую мегеру, на которую даже терпеливая Джинни смотрела, поджав губу. И всё это так и не помогло забыть его по-настоящему.

Любопытство — та самая черта, которая передалась Скорпиусу Малфою от его матери — Гермионы Грейнджер. И порой оно приводило к весьма неловким обстоятельствам.

— Ты будешь делать то, что я скажу, любимая. Пикнешь, и для тебя все плохо кончится. Ты поняла? Гермиона кивает. — Выезжай с парковки. Когда я скажу тебе остановиться, ты припаркуешься и заглушишь двигатель. Я ясно выразился? Еще один кивок головой в ответ. — Если я уберу руку, ты закричишь? На этот раз она качает головой. — Хорошая девочка, — властным голосом произносит Драко. Он убирает руку от ее лица и его фигура исчезает во мраке. — Вперед!