красная фурия, чупа чупс, бордовые чулки и ахуенный оргазм

А за плечами Джисона 110 квартира и трупный запах его разлагающихся ног. Повсюду ползают жуки, а от его домашнего хомячка остались только косточки. Всё это обглодали грызуны, что сейчас глодают и Хана. Он уже не чувствует ног, он не пил больше двух дней. И сил нет совершенно. Даже думать сложно. Тёмно-коричневые волосы прилипли ко лбу из-за пота и лихорадки. Будь Джисон чуть осторожнее, этого всего бы не произошло. Хотя, кто знает.

Его звали Хан Джисон. Он был обычным подростком. Любил поиграть в видеоигры, почитать глупые романы. Любил тёплые свитера и свои затасканные тёмно-зелёные кеды, которые он купил на распродаже в секонд-хенде. Он любил котят и не переносил кофе с молоком, ведь он действительно был ужасным. Недавно ему исполнилось семнадцать лет, и он оборвал свою жизнь.

«Я бы хотел кончить на твоих бёдрах» Такое сообщение приходит Минхо во время совещания в главном офисе компании с важными клиентами. И он, как пристыженный школьник, со стояком в штанах, пытается скрыть его, ноги друг к другу прижимая.

В последнее время Джисон чувствует себя озабоченным, ему так сильно необходим член в заднице, что аж на стену лезть готов. И надо же было именно в этом году начать делить квартиру с лучшим другом, по совместительству крашем.

— Я давно о вас знаю, доктор Бан, — Феликс поднял взгляд и увидел в глазах напротив безмолвную поддержку, — вы крутой доктор и моя последняя надежда, — у того дёрнулись плечи, но доброе выражение лица не дрогнуло.

Минхо безумно хотел обзавестись ребенком, подарить миру частичку себя. А Джисон нет. Он сам еще большой ребенок, который не сможет воспитать достойную личность. Но смогут ли всего несколько встреч изменить его мнение?

Минхо чувствовал, как с каждой секундой его кости замерзали, лишь только кровь из вскрытых вен согревала кожу. В большой ванной сидят семнадцатилетние подростки. Они, надев свадебные костюмы, решили уйти из этой жизни. Сбежав от родителей, они решились на самый сложный, но такой простой выход из этой ситуации. Именно поэтому сейчас Минхо обнимает мёртвое тело своего любимого человека. Потихоньку умирая сам. Это был их конец. Их общий, до невозможности больной, но свободный конец.

Джисон всегда думал, что Минхо – это вообще другая лига. Минхо талантливый, красивый, успешный и всё-всё-всё на свете. Они просто существуют в разных вселенных, даже когда пересекаются в одной танцевальной студии; с этим ничего не поделаешь. И Джисон сам, если честно, не заметил, как пропал. А когда очнулся, понял, что не хочет выбираться. Ни из влюблённости этой своей ебучей, ни из анорексии. Но из анорексии, конечно, в первую очередь.

Сынмин и Чанбин, кажется, скоро убьют друг друга. Чан,конечно, впутан в дела их семьи, как и всегда. Феликс пытается освободить себя,но просто находит гипотетически более просторную клетку. Мотивы Минхо понять невозможно, но Джисон пытается. Джисон кажется сумасшедшим и Минхо хотел бы его не видеть, но и отпустить не готов. Самый умный и невозмутимый—Хёнджин. Самый уставший— Чонин.

Джисон живёт свою скучную одинокую жизнь, не надеясь на взаимность со стороны коллеги, который однажды так приятно прикасался губами к его сахарным губам. Дьявол в деталях — так говорят. Жизнь поставит всё на свои места, когда холодный лёд болезни Красных Роз растопить бесконечную тьму. Теперь Джисон думает, как ему счастливо прожить в родных руках, когда опухоль начинает гулять метастазами по его организму?

Однажды Минхо желал за них двоих, чтобы стать истинно счастливым. Чтобы Джисон был только его. Но Кровью Трёх убитых друзей вольна Святая Троица И. Никто не сможет помешать на пути к его одержимой любви.

Когда твой парень безвылазно сидит дома и играет в видеоигры, единственным решением становится обыграть его в игре, чтобы он окончательно потерял к ней интерес. Так и Минхо решается сыграть против Джисона, даже не предполагая, чем это все ему потом обернётся. Jiji_one: Эй, ты, маленькое дерьмо, я вытрахаю из тебя всю дурь, если ты ещё раз посмеешь убить меня. LeeNow: С радостью :]

Их встречи – давно уже пройденный этап. Они не должны были пересечься вновь, но кто же знал, что их дети учатся в одном классе. И именно из-за них Минхо и Джисона будут вызывать к директору. — Следи за своим ребенком, иначе я не виноват, если мой разобьёт ему нос, – шипит Минхо. — Конечно, разобьёт, он же не знает правил воспитания. Сразу видно, весь в папашу, такой же тупой, – недовольно цокает Хан. — Что ты сказал?

– Минхо, уже приехали? – Хан рассеяно озирался, и только когда поднес руки к своему лицу, чтобы протереть спросонья глаза, увидел и в полной мере ощутил веревки на своем теле. – Эй, что за приколы? – недовольно пробубнил он. Но Ли не улыбнулся в ответ, не засмеялся злобным смехом как он обычно делал, когда шутил. – Хён? – Ты готов к своему наказанию, Хан Джисон? – Я... – У Хана встал ком в горле, а щеки стремительно покраснели.

«Навсегда — Эл(L) Эм(М) and Хан Джисон!»

Сон перестал быть чем-то обычным, а кислород поступает не так легко, как было раньше.

«А губы твои были со вкусом психических расстройств и скорой смерти». Они решили оставить всё как есть и пустить на самотёк свои жизни. Доверившись плыть по течению, каждый раз забывая о том, что по течению плывут только мёртвые рыбы. Некая надежда до сих пор тлеет где-то внутри останков тёплых тел. Трупное окоченение прогрессирует ещё чуть-чуть и, жизнь, что когда-то бурлила здесь, навсегда покинет это пристанище, потерянного человека.

Вдыхая горький яд проклятий и вспоминая первую дорожку, он чувствует яркое жжение и явное ощущение того, что вещество прилипло к горлу. Маленькие прекрасные кристаллики парят в воздухе, оседая на носу и подушечках пальцев. Время подходит к концу, передозировка глядит из-за угла. Капельки нежной крови появляются на краснеющих щеках. Минхо всегда хотел попробовать острых ощущений, но, узнав, какой на вкус Хан Джисон — вскрыл себе жизнь с его именем на губах.

Он смотрит, как из-под Джисона вытекает пузырящаяся кровь, как его шоколадные волосы окрашиваются грехом дороги Виа Долоса. Череп расколот пополам. Минхо подходит ближе, а там пульсирующий мозг. Рядом валяются пару зубов, а руки выломаны. Ноги скручены. А милые косточки торчат остриём бессмертия.