«Мне нужен хозяин в доме, чтобы безжалостный с другими, но ласковый со мной. Надо будет – стану добиваться, если тебе важно, чтобы всё было как у людей. Год, два? Не побоюсь напрячься, — слова господина Чона – гром среди ясного неба: — Я даже не побоюсь тебя полюбить, если это так необходимо».

Из чужих уст можно услышать, что сегодня вновь кто-то лишился руки из-за алмаза.

— Дайте 50 презервативов, пожалуйста. — Кажется, кто-то себя переоценивает, — фармацевт не сдержался. Покупатель хоть и красавчик, но такое самомнение жутко раздражало. — 51, пожалуйста.

Тэхен никогда бы не подумал, что его жажда поговорить с кем-то в отсутствие лучшего друга в городе в этот момент приведет к чему-то подобному. И все же вот он, сидит перед своим микрофоном, в очередной раз болтая о том, как прошел его день, параллельно спешно выбирая песню, которую поставит следующей. AU, в котором Чонгуку одиноко, а Тэхен записывает подкасты.

Чонгук очень часто посещает бордель, владельцем которого является его истинный. И вот, когда привычную шлюшку отдают другому, альфа решает накричать на Тэхёна, а у того, оказывается, течка.

«Дерьмо, дерьмо, дерьмо» — думает Тэхён, вытаскивая из кобуры оружие, а парень, стоящий напротив, заметно веселеть начинает, не обращая внимания на боль в плече, потому что полицейский перед ним — тот ещё экспонат. — Если вы ок-кажете сопротивление, я б-буду вынужден стрелять! — Малыш, предохранитель сними хоть. — Молчать! Р-руки за голову! — Милашка. Ты хоть стрелять-то умеешь? — С-сейчас научусь!

Хозяин здесь, может, и он, но не в их постели.

Тэхён не интересовался футболом, но до сих пор носил потрёпанный брелок с чёрно-белым мячом на ключах от квартиры. Тэхён не любил кофе, но упрямо давился им каждое утро и отказывался начинать день без горькости на зубах. Тэхён не доверял Чонгуку, но продолжал рассыпаться на его простынях в надорванных вздохах. Тэхён ненавидел свою работу, но изо дня в день, смотря в зеркало, врал самому себе, что так правильно. — Хочешь расследовать это дело? Пытаешься очистить совесть таким образом?

да здравствует наше лучшее будущее, освобождайтесь и возноситесь.

— Так… почему Винсент? — негромко спрашивает он, но в ответ получает негромкий храп. — Блять, — вздыхает Чонгук, откинув голову на спинку сиденья и прикрыв глаза.

Залипла на пальцы Гука, пока он меня застёгивал. И расстёгивал. Туда-сюда-обратно, тебе и мне приятно! Кажется, у меня кинк. Это нормально для пуговицы?!

— Чем будешь расплачиваться за проигрыш? Телом, — чонгукова рука отрывается от капота и скользит по бедру омеги, останавливаясь возле паха, на что Тэхен слегка поджимает губы, сдерживая прокатившуюся по всему телу дрожь, — или тачкой?

Под проклятым небом в красные ночи мы были крещены пороком.

У Тэхена во рту скрепка, а Чонгук понял, что у апокалипсиса пять всадников.

— Что, не нравится тема смерти? Боишься ее. Я твой страх как свой ощущаю. Вроде сам отбираешь чужие жизни, вообще не паришься об этом, а за свою обоссаться от страха готов. Ты как я, но я смерти никогда не боялся, — шепчет Чонгук. — Даже больше: я уже умирал. Это весело, знаешь.

— Освобождайтесь и возноситесь, мрази, — рычит он, вонзив катану в глаз аспида.

Наш бразильский пляж и одурманивающая пина колада, что блестит на твоих губах, освещенных закатным солнцем Рио.

— Вы и романтик, и извращенец, — говорит Тэхён, оценив Чонгука взглядом. — Но больше второе.

Дети-омеги всегда жили счастливо. Им было предоставлено много возможностей, их любили, боготворили, обожали, и они понимали свою значимость, думая, что омеги - занимают высшее место в обществе. Но как же они ошибались... Никто не подозревал, что творится за стенами дома, откуда уходят шестнадцатилетние дети, пока назад не вернули омегу.

Тэхён, директор школы и учитель математики, никогда не мог бы и подумать, что из-за эмоций пошлёт на три буквы нового ученика, который найдет и разложит его на столе в своём же кабинете...