Погрязший в алкоголизме Чонгук всего лишь хотел найти человека, который не будет его упрекать, а заодно докажет, что он не самый грязный и подлый подонок в мире.

«О каком одолжении ты говорил?» — спрашивает Намджун. «Точно, — отзывается Хосок, — вчера я слегка набрался, и мне в голову пришла потрясная мысль. И даже когда я протрезвел, она всё равно кажется неплохой, поэтому я и пришёл» «Так что там?» — любопытствует Юнги. Хосок глубоко вздыхает и несколько секунд многозначительно смотрит на него. «Можно я тебе отсосу?»

— Доброй ночи! Охтыж­блять, — Джун зависа­ет, задрав голову. Там в свете установленных фонарей с крыши двухэтажного здания на него смотрела причина его столь неприятного пробуждения. Совершенно голый пар­ень был привязан к брусу, торчащему из-под кровли крыши. — Прям как русалка на носу корабля. Крас­иво. Кто его так?

Хёнджин знает, что странный. Что обычно парни любят порно, что им нравится обсуждать секс, и что гормоны порой берут верх над разумом, потому что невозможно всегда держать себя в руках под пристальным контролем, выматывающими тренировками и прицелом камер. Но Хёнджину все еще не интересно.

– Тебя невозможно любить. Сначала он думает, что ему показалось. Но семь устремленных на него взглядов говорят об обратном. Сынмин чувствует, как земля уходит из-под ног. Или: где Сынмин не становится частью стаи, потому что остальные видят в нем лишь друга и младшего брата, но возможно, это и к лучшему.

— Ты пьян? — интересуется Тэхен с налетом снисхождения, а-ля: «Что ты несешь вообще?» — Нет в тебе никакой романтики, — отмахивается Чонгук. — Я вижу в этом аллюзию на судьбу. Два человека могут не находить общий язык, если у них разные взгляды на жизнь, но, если изменить угол обзора… — он кивает на карандаши, где те соединяются грифелями вопреки всем законам геометрии, — в конечном итоге даже параллельные линии сходятся у горизонта.

Парень вообще не знал, не догадывался даже до этого, что может кого-то так сильно, так глубоко и так отчаянно. А Чонгука и подавно. Ему было в дикость, что он умеет, в принципе. Не смотря на погоду, обиды, проблемы, красивые, или не очень, виды. Не смотря на себя и всех вокруг. Не смотря ни на что. AU в котором Тэхён курит сигареты, а Чонгук – Тэхёна.

Трещины. Они везде. Бегут паутиной по кремовым стенам, расплываются тонким кружевом по стёклам. Трескается элегантная, лучшего покроя, одежда, кожаная обувь, часы. Уродливыми расколами покрывается фальшивая улыбка. Последней надкалывается душа. AU в котором Тэхёну нужны антидепрессанты без рецепта, а Юнги – Тэхён.

И всё-таки. Что он теряет? Он просто расскажет им о своей проблеме, как хороший тонсен для своих хёнов. Возможно они помогут ему решить ее. И возможно, что решение его проблемы это – секс с ними. А возможно и нет. Но может быть. Он не просто подойдет к ним, выпалив что-то вроде «Я хочу, чтобы вы лишили меня девственности», но он надеется, что они предложат это. Возможно от этого пострадает его собственная гордость, но не сильно, потому что он уверен, что они не будут смеяться над ним.

Тэхён не знал, что такое дружба, не знал, что такое ужинать вместе с семьёй, не знал, что такое любить, но знал все романы в их небольшой библиотеке наизусть. Ведь они были не два и не три раза перечитаны им, сидящим у открытого окна в своей закрытой комнате. Он мечтал о человеке, который спас бы его от одинаковых и одиноких дней. Но когда садишься играть в карты с судьбой, помни, что в колоде есть лишь один сильнейший козырь – Джокер.

Вдруг среди множества незнакомых лиц он видит его. Сомневается в собственной адекватности, с силой жмурится несколько раз и мотает головой в разные стороны, стараясь прогнать непрошенное видение. Но оно не исчезает. На противоположном конце дороги возле такой же светофорной стойки стоит он сам.

— Тогда решено, — говорит Куроо. — Я буду звонить тебе каждый день, пока я тебе не надоем. Ты мне никогда не надоешь, — думает Кенма, но ничего не говорит. — Я думаю, что всё будет наоборот. Куроо учится в университете, а Кенма пытается справиться с тем, что скучает по нему, возможно, больше, чем следует скучать по своему лучшему другу.

Минхо и Чан влюбляются друг в друга за месяц до начала Второй Мировой

Малыш изредка облизывает пересыхающие после затяжки губы, а Куроо после одной такой поднимается, и, повернув к себе милое личико, целует так жадно, будто готов съесть. Для него Кенма курит не менее сексуально, чем он для Кенмы.

− Я не хочу, чтобы ты исчез, - говорит Аарон, бросая в него рубашку Кевина. Он проходит через комнату и закрывает дверь. − Я не хочу, чтобы ты уходил, - говорит он, прислонившись к двери, словно является достаточным физическим барьером, чтобы сдержать Кевина.

Были вещи, о которых Сяо предпочел бы не упоминать и которые по иронии судьбы были самыми очевидными для Моракса. И они не обсуждают это, как и многое другое, что стоило бы обсудить. Какое-то время их это вполне устраивает, пока Сяо не решается сказать вслух то, что уже давно крутится у каждого из них в мыслях. И он предполагает, что совершает ошибку, но Моракс продолжает молчать.