«Я люблю тебя» — это ведь намного серьёзнее, чем «Ты мне нравишься». Хаск так и не разобрался, готов ли сделать этот шаг. Хочет ли он оставить всё на том же уровне и быть «вечными друзьями»? Или может, объявить друг другу о начале полноценных отношений всё-таки не обернётся для них очередным примером в копилке дерьмовых жизненных решений? Хаск не знал, а Энджел не настолько философ. // Канон толком не показал нам развитие отношений ХаскерДастов, так давайте восполним этот недостаток сами.

Аластор, которого Энджел до этого и знать не знал, чёрт, ужалил в самое сердце холодным отказом. Но Энджел сдаваться не планировал – даже могущественный Радио Демон когда-нибудь расслабляется, тогда и можно будет напасть. И предложить соснуть хуйца, разумеется.

Хаск тихо скрипит зубами, прячась за барной стойкой, словно раненый солдат в окопе. Сквозь дым от сигар Энджел выплывает к нему навстречу – ни дать ни взять, вылитая сирена из древних сказок.

Энджел всегда стоил дорого. Он знал всё о том, чтобы доставить другому удовольствие. За одну ночь с ним демоны были готовы отдать целые состояния. Дорогая сука Валентино. Каждый в этом дьявольском месте знал, что Энджел Даст может сделать всё, что захочет его партнёр. Абсолютно всё. Так отчего же Хаск из раза в раз кривил свой кошачий нос, отказываясь от дорогого удовольствия? - Сладкий, я сделаю всё, что захочешь.

У Энджела Даста было всего три правила.

Хаск замер. Было в пьянющем Энджеле что-то пьянящее. Может, во взгляде, в позе, или в очаровательной неуместности пятна в виде сердечка, к которому тот требовал прикоснуться. Но…

AU: Что, если бы Хаск не потерял свой статус Оверлорда? Что, если бы Вэл был настолько глуп, что поставил бы на кон душу Энджела?

Пьяный Энджел Даст мило говорит по-итальянски с Хаском, думая, что ворчливый барный кот его не понимает. Энджел позволяет проскользнуть своим настоящим чувствам, и Хаск не совсем понимает, как это воспринимать.

А Хаск не любит пауков, не интересуется темой порно и редко открывается. Совсем редко, почти никогда. Но язык сам распутывается, потому что Энджел одурманил его собственной сладостью. Совместил в себе все качества, которые так ненавистны картежнику. Настоящий Даст притягательнее фальши. И настоящего Даста целовать в разы приятнее.

Совместное пение около бара и изливание душ - отличный повод стать ближе, не так ли?

"Ты ответишь мне за пидора» - прочитал по чужим губам бармен, искренне не понимая, какого хуя. Возле шкафчика с его любимым бухлом сидел Даст, тот приложил указательный палец к губам, призывая к тишине."

У Энджела всё было хорошо. Ну просто прекрасно. Абсолютно все жители Ада считали так. Деньги есть, бесплатная комната в отеле тоже, защита от самой Принцессы Ада – очень приятный бонус, да и какие-никакие друзья имеются. Он популярен, он красив, его желают все кому не лень. Что еще надо для счастья, правда?

— Возможно, это наша последняя ночь вместе, — с придыханием бормочет Энджел, проводя пальцем по краю уже полупустого бокала. Хаск смотрит на него с подозрением, поднимает бровь в ожидании, а потом делает вид, что удивлён поцелую и тому, что его так нагло и бесстыдно прижали к барной стойке.

Энджел по уши влюблённый в своего собутыльника и друга, Хаска. С самой первой встречи что-то зацепило его в этом демоне-коте, чего ранее не происходило..Желание затянуть этого котейку в постель – становилась всё сильнее и сильнее, а тот становился всё упрямее и упрямее. Но знал ли он, что единая ошибка по пьяни сможет подарить ему счастливый билет.

Хаск думает, что любой, даже самый "голый" наряд Энджела, продул бы в откровенности данному конкретному мгновению.

— Знаешь, Энджел… — начал Хаск. Мягкость его голоса вывела порнозвезду из оцепенения, в котором тот находился, и чужие глаза встретились с янтарными глазами Хаска: — Я действительно горжусь тобой за то, что ты сделал вечером. Должно быть, это нелегко. Бармен мягко положил руку ему на плечо, похлопывая. Энджел улыбнулся; ему казалось, что у него кружится голова, и на этот раз это было не от действия порошков. Он пристально посмотрел на Хаска, немного ошеломленный его добротой и искренностью.

При виде мускул её лица мне ложно причудилось, словно я, как и прежде, в обители Рая, принятая, неизгнанная, ведь вид её был подобен ангельскому. Святому. Но, даже совершая ошибку разумом и видя реальность в том, что я в Аду, я была спокойна – в бывшем ангельское существо, став павшей вниз я открыта греху. Вольна ошибаться. Поддаться богохульству. Так прижми меня близко, Шарлотта, дав докоснуться своих мечт и голых плеч. Пусть наша любовь с тобою станет на октаву выше.