"Са - то - ру..." Словно катая на кончике языка, не желая расставаться до последнего; лаская едва уловимым изменением интонации и играясь с каждым слогом. Гето всегда произносил его имя с особым трепетом, кажется, не замечая этого. Зато это было отчётливо слышно другим. Сейчас Сатору понимает, что эта маленькая лелеющая его имя особенность пропала, и он усиленно пытается вспомнить - когда именно все пошло не так?

"Ты ведь ничего мне не говоришь, что тебе нравится или нет. Молча поддаешься. А потом ревешь в ванной."

Сатору почти уверен, что слышит пение ангелов и ощущает силу благословения, ниспосланного ему небесами. Потому что стоящий за стойкой бармен… Ох. Он что-то явно внеземное. Ни одно ступающее по земле бренной существо не может быть настолько прекрасным.

Что будет, если на одном маленьком острове окажутся шестьдесят тонн оружия, два элитных военных отряда, огорчённый дон мафии, безумный наркобарон, вёрткая крыса-информатор, лучший-мать-его-наёмник и пара несчастных возлюбленных? «Катастрофа», — ответите вы. «Обычный уикэнд», — возразит Сатору Годжо.

AU, в которой Кавех временно стал ребенком. | Кавех — не ребенок. Он шумный и громкий, он проблемный, но Кавех — не ребенок. И обычно он все же знает, что делает. Кавех не глупый, в его черепном тайнике разума гораздо больше, чем у многих ученых, но это не мешает ему ввязываться в ежедневные неприятности. И лучше бы они ограничивались разбитой случайно кружкой или аль-Хайтамовской нервной системой, чем чем-либо другим.

Инопланетное вторжение случилось более двухсот лет назад, человечество давно оправилось от войны за существование. Однако новые поколения тварей, вылупившиеся и выросшие в тени пещер и лесов, все еще бродят по земле, ставя под угрозу безопасность гражданских. Работа в зачистке сулит престиж и бешеные бабки за выслугу лет. Но есть ли в этом смысл, если ты потерял самое дорогое в жизни?

Мир гудит, виски терпят на себе удары воображаемой кувалды, пуля в голове рикошетит, разгоняя полудохлых тараканов со своими безумными идеями — дыхательные упражнения не помогают. Хочется сигарету в зубы, а лучше чей-нибудь член во рту, и громкие стоны в ухо, а потом отодрать так, чтобы ноги сводило судорогой. Но можно только сигарету.

Пашка не понимает зацикленности своих друганов на девчонках. Чем трепаться о сиськах и сексе, он бы лучше обсудил доту и хреново прошутил все перемены. Ведь его собственную зацикленность на новом пацане в школе друганы тоже не поймут.

Сказка о шуте, который в рыцаря не смог, и о принцессе, которая на самом деле просто задолбавшийся дракон. Но в основном, конечно, это стеб. Про беды с башкой, соцсети, самовыражение через конфеты и поиски себя.

Идеальный механизм – вот чем был Рудольф многие годы после войны. Прохудившиеся шестеренки крутились, время бежало вперед, и существовать, если закрыть глаза на все вокруг, было даже сносно. А потом Рудольфу случилось попасть под протяжной ливень, и человек, встретившийся ему под хлипким навесом, вдруг одарил его мыслью о том, что механизм этот совершенно бездушен. И шестеренки, сделав последний оборот, заржавели. А человек так и остался, ураганом готовый смести все, что Рудольф считал жизнью.

Тяжкая жизнь у ведьмака Криса: свои собратья считают слабаком и неудачником, монстры то и дело пытаются его прикончить и съесть, заказчики этих самых монстров не желают платить, удача почти на нуле... да еще и вампир пристал, как банный лист к тому самому... И приходится бедняге выкручиваться из передряг в меру своих сил и способностей.

— Вы обвиняетесь в хищении психотропных препаратов, — мужчина хлопает железной дверью. Тигнари коротко вздрагивает, медленно разлепляя веки.

Говорят, из Запретного леса не возвращаются. Говорят, там обитает могущественная ведьма с куском льда вместо сердца. Дилюк, храбрый рыцарь и законопослушный гражданин, пустыми россказнями никогда не интересовался. И проверять, что находится за гранью, тоже не собирался — бога ради, он даже не понял, как оказался там, где не следует. Но Лес ошибок не прощает. / О конфликтах, о разных сторонах — и о том, как между врагами зарождается трепетная нежность, готовая сжечь целое королевство.

Кавех задумывается о том, почему люди хотят детей, Аль-Хайтам задумывается о том, что такое семья, Веритас думает, что приют предпочтительнее новых усыновлений - здесь от него не откажутся.

AU, где Бутхилл — нерадивый отец-одиночка, умудрившийся потерять в оживлённом переулке собственную дочь.

Слабость сближает. Особенно когда так удачно резонирует с чужой. Вот только сближение никого из них не интересует. По крайней мере, оба продолжают себя в этом убеждать.

Аль-Хайтам разбирается во многих вещах, но отнюдь не в человеческих отношениях — ну, не в той их части, которая про выстраивание на основе симпатий. На самом деле, он даже не уверен, что способен чувствовать в этом направлении и в нужной мере, но факты — а аль-Хайтам привык опираться на них — таковы, что он всё-таки стоит перед Нилу и мнётся, пытаясь попросить совета, как... выказать симпатию Кавеху. Всё равно, что акт спектакля-фарса.

Авантюрин никогда не получает удовольствия от секса. Зато получает его от своей работы, сложных миссий и непростых выборов. И от общения с Рацио - тоже. С ним стоит сблизиться, и для этого подходят любые способы, верно?

Нёвиллет никогда не верил в бредовые россказни суеверных деревенщин об оборотнях. Должно быть, именно поэтому сейчас, стоя ясным зимним утром посреди лесной чащи, он не может сдвинуться с места и сделать хоть что-нибудь. Прямо перед ним, аккурат в шести скромных шагах, поднимая в тяжёлом дыхании свою дьявольски здоровую грудину в луже собственной крови, лежит чёрный мохнатый волк.