Кевин истытывает острое желание съесть сырную пиццу посреди ночи, а его муж не может отказать.

AU, где Жан — студент по обмену из Франции, который приезжает на семестр учёбы в США и в университете знакомится с Кевином. Сначала то, что происходит между ними, похоже на быстрый и несерьезный роман, но, кажется, к концу семестра они влюбляются по-настоящему.

Губы Жана касаются его виска, а после он хочет отстраниться, но, видимо, передумывает: начинает спускаться поцелуями к линии челюсти, нежно обжигая теплом каждый миллиметр, пока наконец не добирается до губ. Кевин тихо стонет в поцелуй, чувствуя ладонь Жана на своих джинсах, но тот сразу отстраняется и смотрит в глаза из-под вычерченных бровей. — Побудешь тихим для меня, хорошо? — шепчет он ласково, и Кевин понимает, что выбора у него нет. Он быстро кивает, и Жан посылает ему улыбку. — Умница.

Может, Кевин с психотерапией преувеличивает, но фраза-то хорошая.

— Доброе утро, mon chaton, — Кевин произнес это осторожно, трепетно, словно боясь спугнуть мираж, но уверенно. Ведь теперь он не врал, не врал, как еще всего один - единственный год назад, а казалось – в прошлой жизни. Теперь, воистину, каждое утро было самым добрым и солнечным, даже если за окном шли дожди да гремели грозы.

AU, где Кевин и Жан удочеряют ребенка, взяв перерыв от экси на два года, чтобы Оливия освоилась в новой семье и почувствовала себя как дома. это сборник текстов об их совместной жизни, о том, как Кевин и Жан познают родительство и справляются со своими травмами — ради друг друга и ради их приемной дочери.

AU, где «Лисья нора» — это музыкальная группа с самым харизматичным солистом, двумя гитаристами, которые вечно целуются у него за спиной прямо на сцене, басистом-флегматиком и барабанщиком с повышенным чувством ответственности. Всё идёт своим чередом, но в привычный распорядок вдруг вторгается человек из прошлого — Жан, и Кевина вновь настигают противоречивые чувства, в которых он всеми силами пытается разобраться.

Его огромная квартира ровно наполовину пустовала. Ровно на половину пустовала и его врожденная татуировка на всю правую руку: символика того, что где-то есть предназначенная ему душа, соулмейт. Стримы все больше нравились публике, жить в одиночестве хотелось все меньше. Завести соседа звучало как хорошая идея и идеальный выход.

В мире, в котором Натан Веснински управляет знаменитым кабаре, где любой альфа может купить на ночь омегу, не остаётся места для надежды. Ни Нил, ни Жан давно не верят, что кто-то придёт им на помощь, но однажды на пороге появляются новые клиенты — и вместе с ними на горизонте впервые за долгое время мелькает слабый отблеск спасения.

Этот вечер — нескончаемая нежность под глазурью апельсинового заката, поцелуи в висок от Жана и тепло его тела, запах его кожи, он, заполняющий собой весь мир Кевина на несколько часов. Это привычный, но оттого не менее нежный секс, когда Жан замечает, что Кевин — где-то не здесь, а в прочных оковах диссоциации; и все планы на вечер отменяются, потому что теперь главная цель Жана — помочь своему мужу почувствовать себя лучше.

Нежная близость и объятия, с утыканием прямо в пахучую железу, медленно перерастает в мокрые поцелуи. От первого прикосновения губ, Кевин вздрагивает, ощутимо покрываясь мурашками. От второго, теснее прижимается, оголяя шею и позволяя Жану продолжать.

— Я хочу. Попробовать, — упрямо отвечает Жан. — Ты не виноват, Кевин, — он вдруг берет ладони Кевина в свои и целует его длинные пальцы. — Ты мне очень помогаешь. Все нормально. Я в порядке. Я же знаю, что ты тоже этого хочешь. Хочешь ведь? — Я готов ждать столько, сколько будет нужно, — отвечает Кевин спустя минуту молчания, и Жан обнимает его за шею, притягивая к себе. Кевин ложится на его грудь. Близко. Чувственно. Лучше секса, если честно. Но иногда и правда хочется ещё ближе.

Кевин приходит в гости к Жану, чтобы они вместе занялись проектом по истории, но домашка — это, конечно, слишком скучно, и потому почти сразу они оказываются на кровати Жана, целуясь. Жан обнимает Кевина руками за талию, роняет на бок и ложится рядом. Кевин вытягивает ноги, Жан просовывает ногу между его бёдер. — Кев, — говорит он вдруг, улыбается, в глазах играют искорки. — Ты не хочешь попробовать что-нибудь… другое?