Таносу нужно придумать обложку для своего нового альбома. Нам-Гю — его идеальная модель.

холодный март, только вошедший в свои права, даже и не собирался греть землю. однако это и не нужно было: душу грели два заветных слова и песня на фоне.

Нам Гю чувствует, как его буквально наполняют хорошие эмоции, переливаются через край. Аж солнечное сплетение начинает болеть, дышать становится труднее. Это похоже на наркотическое опьянение. Нет. Это в сотни раз лучше. Нам Гю приподнимается на локтях, смотрит на лежащего рядом Су Бона. Рассматривает. Буквально пожирает взглядом. Такой красивый, такой вымотанный. И весь его. Боль в груди от переполняющих эмоций смешивается с возбуждением и отдается в члене.

Нам Гю никогда не думал, что ему посвятят песню, точно также, как и не думал, что когда-либо сможет оголить перед кем-то свою душу и тело. Но в конце концов этого всего добился Танос.

Третий сезон «Игры в кальмара». Точнее, то каким бы я хотела его видеть. Сцены драки в туалете не происходит, и на следующий день просто начинается новая игра. Кто победит, кто умрёт, а кто поебётся — всё это можно будет узнать, прочитав данный фанфик. Удачи!

Танос и Намгю — лучшие хакеры компании «ХакФлоу» , но работать вместе для них — испытание хуже любой миссии. Один — харизматичный и быстрый, другой — хладнокровный стратег. Когда конкурент, компания “Кодекс”, угрожает их репутации, они вынуждены объединиться.

Потому что в его руках оказалась сила большая, чем обычное умение убеждать - его слушали, даже если он не настаивал, слушали, даже если он говорил бред, в котором сомневался сам, слушали, даже если он говорил прямо и без утаек, не стараясь расположить этого человека к себе своими привычными хитростями.

Намгю выдыхает. Из Пусана в Канге добираться часов двадцать. Плюс четыре, потому что Намгю на такие долгие расстояния не ездил. Плюс точно нужно будет где-то ночевать. За полтора дня должны доехать. — Ты будешь должен мне годовую премию, если я не убью себя по дороге.

Было бы, вероятно, лучше, если бы они никогда не встречались. Лучше, если бы Намгю никогда не посмотрел в его черные, как казалось на первый взгляд, глаза. Никогда не понял, что они, на самом то деле, ярко голубые, а черными были лишь его широкие зрачки. Лучше бы он никогда не впускал его в себя настолько глубоко. Но теперь поздно. Теперь это его смысл существования, его мантра и его догмат. Он лучше провалится в сам ад, чем когда-то откажется от этого подаренного букета. Букета анемонов.

«Серьёзно?» — бормочет Нам-гю, его лицо заливается ещё более ярким румянцем. Танос думает, что смущение ему к лицу. «Скажи мне, как сильно ты это любишь», — повторяет Танос. «Давай, Нам-су. Пожалуйста». «Пожалуйста?» — повторяет Нам-гю, лениво ухмыляясь. «Тебе следует чаще умолять. Тебе это подходит».

Нам Гю убежден, что если ты влюблён в своего лучшего друга, то лучшая тактика – притворяться, что это не так. До тех пор пока не уверуешь в это сам. Но что-то меняется во время обычной вечеринки. Или это происходит намного раньше?

Разодрать бы его самодовольную улыбку, порвать бы неблагодарный всегда, но не в темном туалете, рот, заставить бы заткнуться. Расцеловать бы так, чтобы крови в лице не осталось. Запечатать бы это выражение в сгнившем мозгу навечно. Невозможно испытывать столько всего к одному блядскому человеку. Нам Гю открывает рот, чтобы что-то сказать, но обрывается, когда охранник кладет на стол между ними револьвер.

Ведь умирать не так страшно после всего пережитого. Да и тем более иногда, после смерти веселее.

Труд официантов часто обесценивают. Но эти люди и представить не могут, через что проходят эти мальчики и девочки «на побегушках». Привыкнуть к такому отношению на самом деле возможно. Гю вот привык. Хотят наорать за то, что слишком долго — пускай орут. Хотят в пьяном угаре шлепнуть по заду — пускай. Нам Гю потерпит. Потому что после этого всегда идут чаевые и похвала начальника: «Терпение и труд все перетрут».

Может быть, судьба снова сведёт их вместе при других обстоятельствах.

— Тебя не смущает тот факт, что мы оба парни? — вдруг послышался тихий голос Нам Гю, упершегося ладонями в чужую грудь, пытаясь удержать от неминуемого сближения. Су Бон усмехнулся, не отстраняясь. — А тебя?

– Танос? – спрашивает Нам Гю. Глаза Таноса расширяются. – Что? Черт. Должно быть, что-то реально хуевое произошло. – Ты Танос, – говорит Нам Гю, сам не уверенный в этом. Танос мотает головой. Его руки, все еще цепляющиеся за простынь, дрожат. – О чем ты говоришь? Нет, я не он. Что-то хуевое точно произошло. – Тогда кто ты? – Чхве Субон. Блять. Что-то супер хуевое происходит с ними.