Лейкоциты в крови беснуются, а Хёнджин тем временем попадает в центр для больных детей. Там он находит семерых друзей, чье время уже заканчивается, а жизнь вроде бы только начинается.

В один из дней в крепость Меропид является Моракс в поисках Чайльда.

Ризли случайно касается задницы Нёвиллета и разрешает многолетнюю проблему эмоциональных потрясений и неудач в отношениях.

Следуя рекомендации, Дилюк находит сайт пикантного содержания. Может ли случиться так, что он услышит очаровавший его голос анонимного стримера где-то еще?

Пальцы банкира с особой аккуратностью сгибают лист бумаги, осторожно укладывая его в чёрный конверт. Подготовленный разгорячённый воск капает на картон, надёжно скрепляя, и Панталоне прислоняет к нему кольцо. Письмо с печатью Регратора теперь в распоряжении посыльных, которые передают его между собой, обязательно упоминая главное: «Передать лично в руки»

Пять раз, когда Предвестникам выпадает шанс понаблюдать за развитием отношений Дотторе и Панталоне со стороны. И те моменты, что остались только между ними.

При мыслях о Капитане ему распирало грудную клетку от тесноты. Это было больше, чем уважение, больше, чем доверие и приверженность общей идее. Это было незнакомо. Это было неуместно. И с этим нужно было разобраться.

У Капитано в штанах гребанный удав! Оророн зарисовывает и описывает это в деталях, до определнного момента невнимательности...пока дневник не пропадает.

Феликс ненавидит его всей своей пропитанной перманентной болью душой и мечтает вдавить его красивое холеное лицо в асфальт. Хенджин ненавидит Феликса не меньше, но вдавливать он хочет его только в свою постель.

В этой проклятой богом дыре, над которой вечность висит черное облако человеческих грехов, он находит во враге то, что последние десять лет искал по всему миру.

Минхо всегда думал, что знает, кто он такой. Он сильный, уверенный, настоящий альфа — как все мужчины в его семье. Но всё меняется, когда его тело решает иначе. — Минхо, чем так вкусно пахнет? Ты что, привёл омегу к нам в комнату? — Джисон втянул запах солёной карамели в лёгкие и чуть было не простонал. — Минхо? — он подошёл к двери. — Ты с омегой? — Я один. — Тогда?.. Кто?.. — Джисон замер, задержав руку на дверной ручке, не решаясь войти. — Это я. Я омега.

от них остались раскраски, отзвучавшие песни, огромный свитер мелкой вязки, кассета 2002 года с французским мюзиклом «roméo & juliette: de la haine à l'amour» и драконы.