Сколько времени прошло? Где я и что забыл в этом мире без него? Я не заслуживаю жить. Просто не могу. Прости меня, Муан. Я люблю тебя...

«... С удовольствием наблюдая, как розовеют его щёки, Муан засмеялся, не требуя ответа, и пригубил вино. Оно оказалось действительно очень вкусным — сладким, слегка терпким, приятно обволакивающим и согревающим нутро. Неудивительно, что Шен напился до такого состояния. Такое вино всегда идёт легко, но и заметить не успеешь, как не сможешь пройти по ровной линии. Так Муан тоже долго не протянет. Главное помнить про свой план — расспросить Шена про его прошлую жизнь. Главное не забыть...»

Шен решает устроить себе выходной на горячих источниках, но Система требует, чтобы он продолжал двигать сюжет.

Все, что произошло в этот проклятый день, проклятый вечер, прошло будто мимо него. В один момент он просто понял, что один, дальше все было на автомате: долгая дорога, сломанный лифт, чертовы ключи, которые в очередной раз не попадают в замочную скважину и Фэн Синь, взявший на себя заботу о израненным телом и душой человеке... И все-таки Му Цин не ошибся в ту адскую ночь, когда пытался открыть соседскую дверь. Квартира №143 стала их признанием в любви.

— Му Цин... Он... Он.., — злясь, брюнет не мог правильно подобрать слова, чтобы как-то описать этого несносного парня. — Красивый? — успел лишь вставить Се Лянь, как на его слова полетел резкий ответ: — Да! То есть, нет! Ну почему, Ваше Высочество, вы такой извращенец? — поняв, что ляпнул лишнее, Фэн Синь уныло проскулил, пряча лицо в руках и падая на спину.

Фен Синь, до ужаса влюбленный в Му Цина, проигрывает ему в шахматы, последний должен загадать желание, но что же он попросит? Любовь ли это или ненависть? Отчего сердце Му Цина забилось чаще, не от переполняющих чувств ли?

— Что это такое? — Вероятно, это лист бумаги. — Спасибо, гений, открыл мне Небесную столицу! Я спрашиваю еще раз: что это такое и какого черта это делает на моем столе?

— И что это было? — Ши Циньсюань облокотился о стойку и взял из вазочки леденец, протягивая его Се Ляню. — Вы знакомы? — Это мои друзья, — Се Лянь с благодарностью принял конфету и сунул её в карман. — Это Му Цин, а тот, второй — Фэн Синь. Со стороны и не скажешь, что они вместе уже четыре года, да? Они поспорили о том, кто дольше сможет оскорблять другого цветами. Я надеялся, что они забудут про это на второй день, как обычно бывает, но, похоже, они слишком увлеклись.

Му Цин сказал, что хочет научиться стрельбе из лука, и Фэн Синь решил незаметно помочь

Такой странной сцене и не суждено было бы разыграться в Чертогах Верхних Небес, если бы не подарок Саньлана.

Но холодное выражение, которое он так часто видит на лице Му Цина, отсутствует, кожа красная и опухшая под глазами. Резкий свет флуоресцентных ламп в коридоре раскрывает блестящую влажность его глаз. Его нос показывает признаки раздражения, как будто он его часто тёр. − Мой парень бросил меня, − невозмутимо заявляет Му Цин и заходит в квартиру, проталкиваясь мимо Фэн Синя. − Эм, − говорит Фэн Синь, потому что, что за херня? (Или Фэн Синь имеет дело с очень пьяным и очень грустным Му Цином)

Даже Боги Войны умеют плакать.

— Ты точно меня ненавидишь, — почти обречённо на выдохе говорит Му Цин. — Нет, — возражает Фэн Синь. — Это не так. Я тебя не ненавижу. — Тогда я тебя ненавижу. — И это тоже неправда. // Или о том, что бывает, когда наконец становишься внимательнее. (кратко: фэнцины фэнцинятся, Се Лянь надоумил).

Кажется, здесь и сейчас он может получить все, что так желанно, только руку протяни. И Му Цин, впервые за все эти сотни лет настолько открытый, такой родной и безгранично любимый со своей нежностью, силой, уязвимостью и стойкостью, искренностью и гордостью… Фэн Синь так невыносимо сильно хочет вдохнуть его подобно воздуху, заполнить им свои грудь, вены, разум, все свое существо. Он так безумно хочет… — Я так хочу, чтобы мы поженились, — выдыхает он шепотом, словно в бреду.

Му Цин. Му Цин это и есть ребенок. Фэн Синю нужно присесть.

— Ой та ладно тебе, — не выдержав молчанку, первым сдался Му Цин, переворачиваясь к кучке в одеялке лицом. Он потыкал этот камушек пальцем в бок, улыбаясь, как идиот. — Ты чё, расстроился, что ли? Ну… Ну хочешь, на свидание сходим? Тип я же тебе понравился?

Му Цин потерял память и теперь стал… нормальным. Такое вообще возможно? Но, судя по его поведению — он не спорит с Фэн Синем, не ругается, не закатывает глаза — да, это вполне возможно. Фэн Синь озадачен. А тут еще и Се Лянь со своим странным расследованием о Призраке-Полуночнике. Фэн Синю бы с Му Цином и его странным поведением разобраться. Он не знал, что за дело о Призраке ожидает его, но он точно знал, что в его жизни одной загадкой стало больше. Что, в конце концов, сталось с Му Цином?!

Кто-то определённо желал Шену зла, раз подставил всё таким образом, чтобы даже сам старейшина поверил в свою причастность к убийству.

Проклятого старейшину доводят чуть ли не до суицида. К нему на помощь приходит никто иной, как Муан Гай. У старейшины пика Славы даже мысли не возникало, что Шен может быть...таким...

Язвительные прозвища пролетают мимо ушей. Не в первый и не в последний раз он слышит насмешливые шёпотки за спиной, провожающие его в школьных коридорах, столовой, на улицах, в подъезде. Даже по ночам гнусавые, картавые, визгливые голоса из раза в раз повторяют: «Ничтожество. Никчёмность». Но мысли и мнение окружающих – не его дело.