Суи Ин была простой девушкой, ученицей Тихого Пика. Просто из-за случайных обстоятельств она помнила прошлую жизнь. И когда Шэнь Цинцю, новый глава пика, пригласил ее к себе после совместного ужина, то она не сомневалась. Идеал мужчины недостоин отказа. |также недостоин как скандалов и жалоб| Нечего портить репутацию столь благородному мужу, что просто мучается кошмарами, и самолично создавать злодея.

Избежать договорного брака, прикинувшись парой? Легко!

Очередное размышление на тему "а что, если..." Если к Бинхэ и Юаню забросит оригинального Шэнь Цинцю...

Самолёт, Стреляющий в Небо — это извращённый автор гаремника, который был безнадёжным тридцатилетним девственником. На этот раз он решает, что с него достаточно, он долго откладывал начало половой жизни. Всё будет хорошо, пока он не трахается с кем-то из основных или важных персонажей, верно? (Или: Шан Цинхуа спит со всеми, вне пределов своего пика и любой из своих работ, и лорды пиков с Мобей-цзюнем и Ло Бинхэ разбираются с его бесконечным потоком обиженных бывших.)

Лю Цингэ позвал Шан Цинхуа для того, чтобы тот посмотрел на в очередной раз разрушенные ворота на Пике Байчжань. Вот только... - Ч-что ты пьёшь? - Хм? Лю шиди, это же просто обезболивающее! - Но это яд???

— Мне плевать, продашь ли ты свою задницу, Лю-шиди, но реши эту проблему сам! Что ж, он действительно продал свой зад. Но Лорду Пика Аньдин.

В тот момент, когда он повернулся, чтобы броситься в бой, Лю Цингэ застыл, увидев не-Шэнь Цинцю, хладнокровно стоящего над бессознательным головорезом, с гуцинем в руках и все еще в позе, которая ясно показывала, что он на самом деле только что кого-то ударил. Своим гуцинем. Не-Шэнь Цинцю ухмыльнулся и дерзко запрокинул голову.

Когда он создавал концепцию своего романа, когда он думал о том, насколько непобедимы Небесные Демоны, думал о том, насколько они могут излечивать себя, он подумал, что и среди людей должны быть бессмертные. Не культиваторы, а те, кто в действительности не могут умереть - проклятые.

Путешествие во времени это явно не то, к чему он мог когда-либо подготовиться. Что крайне нерасторопно с его стороны, конечно, он ведь путешествовал меж миров и из смерти в жизнь.

— Я должен бы убить тебя, — говорит Шан Цинхуа, осторожно касаясь пальцем верхушки яйца; оно, наверное, размером с перепелиное, если не меньше. — Если ты вылупишься, вырастешь, захочешь выйти полетать, то принесёшь мне много проблем.

Шан Цинхуа устал быть комедийным персонажем своего собственного романа. Бин-ге ищет мужа. Каким-то образом эти две вещи исправляют друг друга.

Они существовали с самого начала, даже если их Создатель создал множество существ и людей раньше них самих (никто из них и близко не может стоять с их даге, который еще даже не родился), но именно их он поставил в старшинство, в самое начало. И они исправно исполняли свои роли, ожидая рождения их даге, чтобы наблюдать за ним и защищать. Но, внезапно, они снова встретили их Создателя, их фуциня.

Шан Цинхуа не планировал умирать. Вернее, есть кто-то, кто это планирует? Кроме тех манипулятивных стариков, конечно, которые имеют планы на свои и чужие жизни... кха, он отвлёкся.

Иногда даже Системе приходится использовать "ленивые" методы построения мира. Копировать-вставить личность и характер для персонажа, не появляющегося в сюжете, умершего задолго до этого и неимеющего имени. Разве может это что-то сильно изменить? (Или: в своё время Система решила, что Небесный Демон более чем достоин быть точной копией личности Бога Творца этого мира.)

Самолет страдает от своего решения добавить немного омегаверс в ПГБД. Некоторые скажут, что он страдает от успеха. Он бы с этим не согласился.

Тяньлан-цзюнь бы не сказал, что у него, как говорят люди, есть определённый типаж.

Шан Цинхуа уверен, что, когда он в последний раз проверял, Тяньлан-цзюнь был мужчиной.

— Полагаю, мне никогда не удастся узнать, откуда ты это знаешь. — Нет, — честно отвечает Шан Цинхуа.

Их шизунь не имел любимчиков, и их это устраивало, он ко всем относился одинаково. До того, как появился этот мальчик с Цин Цзин.

Шан Цинхуа кажется, что он сбежал от одного шиди, от другого шисюна, чтоб третий прижал его к дереву, черт подери.