Он не прекращает, его ладони давят сильнее. Он проводит по коже Юнги ребром ладоней. Старший пытается насильно контролировать свое дыхание, но Хосок все равно видит его насквозь. Именно поэтому Юнги не просит делать массаж. Юнги закрывает глаза, он не хочет видеть усмешки, что появилась на хосоковом лице. Это так глупо. Его самоконтроль будто отсутствует. Когда Хосок разминает место, где соединяются шея и плечо, он чувствует, как кровь направляется прямо в пах.

— Почему ты так смотришь на меня? — спрашивает Юнги, глядя на оранжевый уголëк сигареты, приближающийся всë ближе к фильтру. — Запоминаю, как ты выглядишь, — тихо отвечает Хосок. — Ты же всё равно забудешь. — Никогда.

Ещё пару дней назад Хосок планировал найти нежную глупенькую омегу, чтобы та не устраивала истерик и носила милые бантики в волосах, а сегодня он стоит перед могучим энигмой на коленях и позорно скулит, когда Юнги давит ботинком на пах и просит называть его своим хозяином.

Для него разница в возрасте не имеет никакого значения, потому что Юнги себе Хосока хочет на постоянной основе.

— Вообще-то, я обычно пишу только музыку, но... позволь мне написать о тебе целую жизнь?

— Нужно постонать для записи. — Сорри, я плохой актёр. — Но для Кима же стонал. Юнги хотел выпустить песню со стонами. Желательно, со стонами Хосока. Стонать под запись Хосок не собирался, да и песня с такими звуками вряд ли бы прошла цензуру. Но она всё равно вышла.

Юнги застал своего омегу за изменой, но не стал устраивать скандал, а просто покинул квартиру оставив записку на прощание. Однако на душе всё ещё горько и он решает запить это алкоголем в ближайшем баре. Хосок бармен в том самом баре, где Юнги запивает расставание. И даже они не знают, чем закончится эта ночь...

– Получается, ты три недели общаешься с парнем, не зная, как он выглядит, где живёт, вы не обмениваетесь фотками в "какао" и не списываетесь в рабочее время. И при этом удовлетворяетесь вы тоже исключительно на расстоянии. Звучит как идеальные отношения для интроверта Мин Юнги. И вот теперь, когда парень слышит происходящее со стороны, из уст лучшего друга, его накрывает осознание, насколько он влип.

Юнги не один год варится в криминале, не один год человеческую жизнь ради выгоды и процветания подпольного конгломерата стирает в порошок. Его руки по локоть в крови. Его запах — продолжение хищной безжалостной натуры. Нет барьеров. Нет преград. Нет переменной, которую не удалось бы устранить. Юнги боятся. Юнги уважают. Перед Юнги на задних лапках другие альфы преданно скулят — сам же Мин скулит под чёрной юбкой Чон Хосока.

Всё, что есть в этом парне, Юнги убивает: метко целится в центр мишени и с завидным успехом попадает в самое сердце. Выбивает десятку из десяти. Этот Хосок порочный сборник кинков — палец уверенно жмёт на курок каждый раз, стоит Юнги на него посмотреть.