С Данияром я познакомился на одной из станций салатовой ветки метро. Он возвращался домой в грязных кроссовках и с большим рюкзаком, а я ждал ближайший поезд, чтобы броситься под него.

Назар проводит лето в дачном посёлке, где знакомится со странным парнишкой и его не менее странной матерью. История первой любви в атмосфере двухтысячных.

Мои друзья умели удивлять, и подарок не сплоховал, особенно тем, что напомнил мне о первой любви, оказавшись её воплощением.

— Россия бескрайняя и захватывающая дух, только по сторонам смотри! И фоткай! — Арс, ты в курсе вообще, что у нас маршрут каторжников? [роудтрип!AU, в которой когда-то лучшие друзья Антон и Арсений к своим 25 годам уже успели разочароваться в жизни. Чтобы разобраться в себе, они выполняют юношеское обещание и отправляются на машине от Москвы до Владивостока. Где-то между старгейзингом, ночёвкой в брошенном деревенском доме и распитием бутылки вина на крыше машины они очаровываются заново]

Летом хочется малого: напиться да сигануть в реку с головой, чтоб крыша от жары не поехала. Но что делать, если она уже едет? А напиваться нельзя, потому что ты вожатый. А в напарниках — низкорослый, щуплый педик Сева Сибисов, которого одной левой прихлопнуть можно, если захочется. Только вот не выйдет: педик не простой, а позолоченный, за такого потом головы на плечах не сносишь.

Иногда в летних лагерях не только дети встречают безумную любовь [добрая лагерная ау, где Арс и Антон вожатые одного отряда]

Я не спрашиваю, сколько положить тебе сахара. И мне не нужно уточнять какие сигареты взять.Розовый или белый зефир купить. Какую песню тебе поставить. Рубашку в крупную или мелкую клетку подарить. Что включить по телевизору. Каких животных ты любишь. Золото или серебро носишь. Какими духами пользуешься. Предпочитаешь мягкую или жесткую зубную щетку. Мечтаешь жить около моря или в горах. Я клянусь, мне ничего не надо переспрашивать. Просто скажи, какие цветы ты любишь?

Странные, непонятные отношения, которые не выходят за пределы школы. Нет никаких свиданий и походов в кино, только редкие разговоры до или после экстаза. И то, если никто не тарабанит в дверь, мешая. Они почти ничего друг о друге не знают. Есть просто страсть, которую они не могут, да и не хотят, обуздать. Всё равно через пару месяцев всё это закончится само по себе.

Верхнекамские зимы стали для Артёма особенно тёплыми с тех пор, как в его жизни появился Витя. Сможет ли он найти путь к его загадочной душе прилежного кадета-спортсмена и ответить для себя на самый главный вопрос - "неужели в наших уродливых панельных лабиринтах можно испытать нечто настолько прекрасное?" Основано на реальных событиях. 📚📕 Есть продолжение - «Пока, заяц» https://ficbook.net/readfic/13207922

он подходит к берегу неосознанно — идёт к воде, как заворожённый. у арсения на плечах родинки рассыпаны, как звёзды по ночному небу. возможно, это лишь игры света, но они, кажется, тоже светятся. антон щурится, моргает и трёт глаза, но свечение не исчезает. [ау, где антон - журналист, а арсений живет в деревне у белого моря]

Им, возможно, никогда не суждено погулять друг с другом за руку по вечерней Москве, и Антон никогда не сможет поцеловать его на публике, да им даже вместе не стоит нигде появляться, честно говоря. Но все это кажется второстепенным, когда он смотрит в радостные голубые глаза напротив. [импрореал, в котором одно неосторожное слово надламывает сразу двоих]

Он чувствует себя лишним. Вот так, просто моя за собой тарелку после ужина, оно накатывает. Стойкое, липкое ощущение полного одиночества. Оно затапливает с ног до головы неожиданно — он аж застывает, смывая пену с тарелки. По-детски оборачивается назад, смотрит в темный коридор в попытках найти кого-то (Арсения, да, но он пытается даже самому себе не говорить об этом). [ау, в котором антон и арсений бывшие, но не перестают общаться]

«жизнь — это просто череда событий, которые с нами, к сожалению, случились. и которые с нами, к сожалению, не случились, арс». «ты правда так видишь жизнь?» он кивает. [ау, в котором антон - журналист, а арсений - фотокорреспондент, и работа забрасывает их в холодный сибирский городок] у работы есть продолжение! https://ficbook.net/readfic/01943d94-6e02-7fa2-b770-1d893ffdaee2

арсений спрашивает его тихо, наклоняется вперёд, и кажется, что этот момент будет очень важным, антон это в кончиках своих пальцах ощущает, они покалывают. и, наверное, не стоит отвечать с горяча, надо подумать. надо расчетливо, чтобы ничего лишнего не сказать. но вот только арсений действует на него магическим образом - ему почти невозможно врать, когда он смотрит так открыто.

Он и сам разваливается на части, мозг иногда поскрипывает от лишних мыслей, но если Арсений находит силы полюбить старого жигуленка, то кто-то, может, сумеет полюбить самого Арсения. [au, в которой у Арсения за спиной — увольнение и тяжелое расставание, и он возвращается туда, где не бывал с детства, чтобы выдохнуть и прийти в себя]

«Я скучаю», — думает Антон, и эта мысль такая щемяще-отчаянная, что он уже почти лезет в мессенджер. Но заходит в их чат, видит последнее своё сообщение, отправленное несколько лет назад, и у него опускаются руки. На вполне нейтральный вопрос, может ли Арсений заехать за забытыми вещами на выходных, Антон ответил: «Можешь заехать, только потом сразу на хуй езжай, ладно?» // или AU, в которой Шастун в погоне за мечтой теряет всё.

Арсений спокойно живёт своей жизнью: преподаёт французский, бегает по утрам, ходит на театральные репетиции по вечерам, ищет сожителя, чтобы потянуть аренду квартиры, пытается доказать что-то своему отцу и самому себе, пока к нему не подселяется двухметровая ушастая улыбка на ножках и не сжигает одним утром полотенце на теперь уже общей кухне. [АУ, в котором двум парням на А приходится делить и быт, и место работы, тем самым волей-неволей прочно поселяясь в жизнях и мыслях друг друга]

Свет горит. Теплый. Занавесочка всё та же серая. Вместе года три назад в Икее покупали. Сердце кольнуло. Хоть в петлю лезь! У подъезда пришлось постоять — дождаться, когда кто-нибудь выйдет и тогда уже, воровато и стыдно проскользнуть в дверь парадной. Домофон не открыл бы. А с порога то уж пустит — не выгонит.

Они разные — молодой врач и пацан, едва окончивший школу. Один натурал, другой — гей... кажется. Первый с юных лет мнит себя закоренелым циником, давно принимая любовь за аналог Деда Мороза для взрослых, а второй, лишённый даже родительской любви, всё ещё надеется на что-то и, как утопающий, отчаянно ищет опору.

Но – хлоп-хлоп – открылись двери электрички, которые, по-хорошему, надо было бы давно смазать или заменить, откуда-то там из динамиков смутно различимый голос объявил название станции, и Тихон, убрав книгу в рюкзак, засобирался к выходу, улыбаясь будто всем своим существом, почти искрясь: – Ну, Ванек, пойдем? И Ваня шел.