Вот и Сугуру уже должен спать, видеть десятый сон и наслаждаться долгожданным отдыхом после изнурительного дня, но почему-то вместо этого все его мысли вновь возвращаются к Сатору.

Сёко замечает. Она вообще много чего замечает. И, выкуривая очередную сигарету, думает о том, что им нужно сходить на свидание, но если она об этом скажет, эти придурки будут креститься, что они «всего-лишь друзья». А ей её нервы всё ещё дороже.

Если кирпичик легко выпадает из стены, значит, она не несущая, — можно смело сносить.

– Давай встретимся в следующей жизни. – Я буду ждать тебя на севере.

Годжо Сатору — величайший маг с таинственным, понятным лишь ему одному даром, казался обычным студентам магической академии полубогом. О чем он думал, чего хотел, этого не знал никто. Растрепанный, в этих дурацких круглых очках, он день за днем вертелся вокруг Сугуру, как прилипчивый ласковый кот.

про свободу, кокаин, два миллиона баксов и адреналин. или au, где сатору грабит банк, а сугуру мечтает о мексике.

Когда Сугуру впервые встречает Годжо, он понимает, что это ошибка. «Ты в порядке?» — слова, которые не должны были исходить от этого парня. Особенно сейчас. Это просто его удача; его дерьмовая, ни на что не годная удача, давшая ему такого соулмейта, который является полной противоположностью тому, что ему нравится. или: сатосугу соулмейт ау, в котором первые слова, сказанные твоим соулмейтом, отображаются на теле.

Тоджи молча направил дуло пистолета на Годжо, а потом на кровать. Смысл жеста Годжо даже будучи бухим понял моментально и однозначно: если человек с пушкой указывает тебе на то, что надо сесть на постель, это значит, надо брать и садиться на постель.

У Тодзи нешуточные проблемы.

У весны свои правила.

Годжо донельзя жаден. Гето не лучше.

Когда Сатору сказали, что Гето сжег деревню, он не поверил. Когда Сатору сказали, что Гето предатель, он не поверил. Когда Сёко подтвердила все эти слова, Сатору всё равно не поверил. «Сугуру не может быть предателем. Не может. Не может. Нет.»

Между ними все было нормально. Это с Сугуру все было неправильно.

Вновь и вновь оказываться в его кабинете, покоях, мрачных коридорах подземной обители — месте его жительства. Взывать к себе — нарушать все мыслимые и немыслимые правила, пугая бедняжек херувимчиков, боящихся даже хлопнуть крошками-крылышками в присутствии самого Темнейшего. Слышащих, какие звуки грёбаный Дьявол вытрахивает из их Божества.