Сейчас пятница, срок ему дали до понедельника, а значит за эти выходные плюшевая Дракулаура должна лишиться девственности. И если раньше это просто входило в «планы на ближайший год», то теперь это горящая необходимость, потому что Чимин не хочет лишаться подружек и своего статуса: для него это важно.

— Чимин, — вечно хмурое лицо ягуара надменно, едва заметно кривится, а от хриплого низкого голоса блондин вздрагивает. Этот старый… ублюдок. — Да, свёкор? — сладкий голос обманчиво нежный, а маленькие утонченные ручки на широких плечах — обманчиво ласковые. Чимин хочет плюнуть ёбаному Мину старшему в лицо так же сильно, как и сделать то же самое, только на его вкусный опытный член. До трясущихся коленок. Ужасно сильно.

Проведя столько лет в несчастливом браке, Чимин уже не рассчитывает, что собственный день рождения когда-нибудь начнёт снова приносить ему радость. Он полностью сосредотачивает всю свою любовь на маленьком сыне, но… Даже на его хмуром горизонте снова появляется большое и жаркое солнце.

Чимин всегда был воплощением красоты и нёс её в мир людей и богов. Но он давненько не слышал, чтобы смертные просили о помощи. И когда такой зов приходит к нему, он просит о помощи своего знакомого бога морей и океанов - Посейдона Юнги.

Альфа почти всегда в байкерской кожаной куртке. Потертая, из грубой матовой кожи, невысокими шипами на плечах и огромным черепом во всю спину. В ушах несколько серебряных колец, а щек касаются небрежные волны черных волос, обычно не расчёсанных, но безумно блестящих и наверняка пахнущих табаком, терпко-фруктовым парфюмом и салоном его внедорожника. Юнги выглядит как потенциальная опасность.

Большой, страшный, пахнущий болью, кровью, потом и горячей пылью. Его альфье тело отдает адским жаром, будто до того не улочки Тепито объезжал, а выпрыгнул из жерла Cитлaльтeпeтля — того, что на юго-востоке, — потянув за собой магмовый хвост, как у дьявола или дракона. И омега крупно вздрагивает и плотно жмурит глаза, когда он медленно присаживается перед ним на корточки, не сводя немигающих бездушных глаз. — На меня смотри.

— Я вот ещё чего хотел, — прокашливается Юнги, будто неловко, но поза его всё такая же величественная и полная силы. — Один омега меня волнует давно, — уводит взгляд. — Посоветуй, как в Новолуние быть с ним. Чимин замирает, и сердце в груди его крошится, будто раздавленный неаккуратными руками имбирный пряник.

Когда Тэхен подарил Чимину живую анаконду на день рождения, Чимин даже не представлял, чем это для него обернется. Или правильнее будет сказать, кто и вокруг каких его местечек будет оборачиваться?