Она боялась шелохнуться, всё ещё стоя на коленях перед эпистатом. Боялась дышать громче, чем нашёптывал ветер о её скорой кончине. Мечтала, чтобы Амен забыл о её существовании, позволил исчезнуть, испариться, но не продлевал мучения от нахождения рядом с ним. Эвтида заметила, как эпистат приблизился, вынимая из ножен свой клинок, а после, зайдя ей за спину, опустился на колено.

Фотография, случайно отправленная не туда.

– Чужой город, чужие улицы, чужой храм, а ты всё гуляешь по ночам, смелая. Совсем твой наставник за тобой не смотрит, хоть велено было глаз не спускать. Ей бы молчать, смотреть в пол униженно, покорно, делать вид смиренный, не привлекая лишнего внимания. Но язык был быстрее мыслей. – А вы ему на меня еще пожалуйтесь.

— Ничьи больше руки тебе вреда не причинят, — с досадой прошептал Амен, нежно обводя алеющие отметины от неудавшегося удушения на смуглой коже. — Даже твои, господин? — также тихо прошептала она, перехватывая его ладони. — Эти руки готовы дарить тебе только истинное удовольствие. Если решилась моей быть.

Что будет, если Амен застанет Эву в своей хижине, когда она пыталась украсть накидку…?

Оказавшись на западном береге Нила герои оказываются в ловушке. Река выходит за дозволенные границы, как и отношения Амена и Эвтиды ,которым придется разделить ложе на одну ночь.

Эве хотелось глубокой привязанности и искренних отношений, но откуда им взяться, когда она совершенно не умеет сходиться с людьми?

— Эвтида, — эпистат смотрел на девушку, пытаясь рыться в чертогах своей памяти. — Скажи-ка, а что ты делала прошлой ночью? Вспомнив горячее тело Амена под своими ладонями, Эва залилась краской: — Спала, господин, — тихо солгала она. — Так странно, — губы мужчины растянулись в ухмылке, — и я как будто спал. Сон мне такой снился… интересный. — Сон — это хорошо, — сползая под письменный стол, пищала Эвтида. — Мне вот ничего не снилось…

— Ты знаешь, что следует за ложь? Я закусила губу от досады, что не смогла провести эпистата и уже готовясь к худшему, Амен сказал: – Наказание, Эвтида, и самое изощрённое, которое только смогу придумать. — Исфет! Только не крокодилы! — воскликнула. Амен ухмыльнулся, отстранился и, с силой толкая за плечи вниз, прошипел: — На колени, Эвтида! Хочу, чтобы ты прошла свое наказание подобающе. Сейчас… Сию же минуту… Опускайся!

Под дверь приходит записка с местом и временем встречи. Реммао нашёл ей новый заказ, и Эвтида идёт заниматься некромантией под носом у охотников. Заказчика всё нет, саркофаг выглядит подозрительно, и в один проклятый момент, когда внутреннее предчувствие кричит бежать, она чувствует аромат мирта и граната. Кажется, это конец её карьеры черномага.

Эвтида проснулась от чьих-то голосов, всё тело болело, взгляд затуманен. Ледяной, мокрый пол обжигал открытые участки кожи, а ссадины саднили, точно воспалились.

Эвтида никогда бы не подумала, что способна на такое чувство как ревность. Новое ощущение не давало сосредоточиться на работе, а виной тому малышка Агния.

Одурманил он ее или проклял? Но одно Эва поняла точно — без рук Амена, казавшихся прохладными при прикосновении к ее коже в тот момент на лодке, она готова была броситься в Нил, лишь бы не испытывать больше жара и помутнения сознания. И даже страх перед крокодилами тогда отступил.