Хуа Чэн шумно выдохнул, сомкнул губы и вобрал палец целиком. Се Лянь погладил язык, размазывая слюну по всей подушечке. — У тебя во рту так мокро, это от нетерпения? — длинное мычание стало ответом, — не стоит торопиться, Сань Лан. Сегодня ты мой подарок, помнишь?

Гора Тунлу пробудилась. Тело Хуа Чена пронзила адская боль, а голова была готова взорваться от переизбытка духовных сил. Се Лянь впился поцелуем в губы Хуа Чена, чтобы облегчить его страдания, но князь демонов окончательно потерял рассудок и повалил наследного принца на стол, предназначенный для подношений божествам… Наутро Се Лянь соврал Хуа Чену, сказав, что они просто подрались. Но что же произошло между небожителем и демоном на самом деле?

Се Лянь уже не знает, как намекнуть своему парню, что в постели с ним можно быть немного... пожёстче.

– Сань Лан! Но в ответ тишина. Лишь бабочки, шелестя полупрозрачными крыльями в темноте, с какой-то трепетной нежностью кружат вокруг и садятся на тело. Их маленькие лапки щекотят предплечья и голени. Одна бабочка, забравшись под неплотно запахнутый ворот, с интересом ползала по широкой, чувствительной груди. Давно Хуа Чен не оглаживал, давно не припадал к ней с сладкими, трепетными поцелуями, и теперь его призрачные бабочки столь невовремя будили воспоминания...

Хуа Чен помогает Се Ляню охладиться, что перетекает в их первый раз.

Се Лянь устроил для Хуа Чэна занятие, что бы отточить его навыки каллиграфии. Но урок окончился не совсем обычно...

— Что гэгэ хочет получить от нашей первой супружеской ночи?

После битвы с Цзюнь У прошёл уже год. Хуа Чэн всё не появлялся, но Се Лянь не терял надежды. Он верил, что демон вернётся, и был готов ждать его столько, сколько потребуется. Хуа Чэн ждал его более восьми сотен лет, ничего страшного, если теперь и Се Ляню придётся ждать столько же. Но всё было куда лучше. Встреча в праздник фонарей несёт за собой приятную близость с любимым человеком. Но какой же подарок желает Хуа Чэн в честь своего возвращения?