Когда верёвки крест-накрест обхватывают его грудь, Авантюрин почему-то ждёт, что следующий виток ляжет вокруг шеи. Но этого не происходит. Или о том, как Рацио и Авантюрин окончательно ставят точки над и в вопросе о доверии

Авантюрин прижался головой к его груди, слегка присев, сказав томным голосом. — доверяю…

Авантюрин сидит у своей дерьмовой двери своего дерьмового номера, вцепившись в ткань брюк, и терзает до крови губы, пока ноги не касаются чьи-то пальцы. Он вскидывается, инстинктивно пытается отшатнуться, но некуда. Поражённо смотрит на Рацио, который сидит на коленях с комично серьёзным выражением на лице и его очками в руке. Блядь.

Студенческая модерн!АУ, где Рацио — студент-отличник на стипендии, пишет курсовые и дипломы на заказ, подрабатывает лаборантом у преподавателя по физике. Его сосед — Авантюрин, поставивший в общаге майнинг-ферму, и зарабатывающий на ставках на спорт. Он поднимает столько денег, что уже давно мог бы и купить диплом, и съехать из общежития, но на съемной квартире не будет забавного соседа-душнилы.

После одного случая Авантюрин думает, что его мерзко касаться.

— Разрешишь присоединиться? — сладостно протянул Авантюрин, в его амезитовых глазах загорелся необъятный огонь вожделения. Рацио промолчал. Он вновь сомкнул глаза, словно и не видел мужчину, взор которого упал на бортик ванной, где мирно расположилась книга. — То есть, ты взял с собой книгу, а меня не взял? — мужчина обиженно надул губы, очевидно, играя и стараясь выудить из Веритаса согласие.

- Ясно. Тогда назначим собеседование на сегодня, - Авантюрин раздражённо сбросил звонок и откинул телефон в сторону. У них с Рацио наконец-то впервые за долгое время совпали выходные, а если быть точнее, то они сами их так подстроили, и тут такой облом.

Рацио впервые в жизни уверен, что выиграет Авантюрина, пока тот пытается смириться с тем, что его искренне любят.

Авантюрин был рабом, игрушкой, картёжником, но человеком — никогда. Рацио пытается доказать обратное, а Авантюрин осознаёт, что безнадёжно и необратимо влюбился.

Острый нос аэролимузина разрезает улицы одну за одной — они мчатся по Миру грёз на скорости близкой к космической и вид из окон смазывается в нечёткие яркие картинки. В Золотом миге завтра никогда не наступает. Щекочущая виноградная содовая действительно щекочет горло. Авантюрин действительно безбашенный. «Подари мне один миг, Веритас».

Доктор Рацио уже месяц перед занятиями ходит в одну и ту же кофейню. Он не любит кофе. Всему виной бариста.

Единственный достоверный факт этой вселенной: Веритасу Рацио нет дела до других людей, тем более до Авантюрина. Казалось, его невозможно было опровегнуть, да и некому. Но кое-что всё же способно изменить мышление учëного. «Опять сон с тобой оставил след. Прости, я забыл, что тебя нет»

Когда-то он искренне считал, что "Тюрин" это лишь ласковое прозвище, дарованное матерью сыну. В свои шестнадцать он наконец понял, что эта женщина никакая не мать. Госпожа. Хозяйка. Настолько любившая дорогие украшения, что даже этого раба назвала словно безделушку. Даже смотрела не как на человека, а на очередное ожерелье, чье существование нужно лишь для того, чтобы украшать облик своих господ.

Дисморфофобия — это искаженное восприятие собственного тела, при котором человек чрезмерно беспокоится о незначительных недостатках своей внешности. Авантюрин думал, что это красивое слово никак к нему не относится. Ведь красоты в самом Авантюрине просто не было — на ее месте была лишь грязь. (или: Авантюрин ненавидит свое тело, а Веритас очень-очень его любит)

Это было не сложно: притворяться, имитировать, играть. Не позволять маске упасть со своего лица ни днём, ни ночью, ни даже тогда, когда Рацио спокойно спит рядом и не ведает о чужих тревогах. Или: Авантюрин много загоняется, а Рацио его на этом ловит.