— Привет. Сможешь сделать букет «ненависти»? Феликс в удивлении поднимает голову. Перед ним стоит молодой мужчина с руками в карманах. — Эм. Что? — он смотрит на него широко раскрытыми глазами. Или: Сынмин и Минхо расстаются. Минхо посылает ему букеты «ненависти», пока они снова не сходятся вместе.

и пока джисон ковыряет ложкой мясной шарик, он думает о том, что ему здесь очень спокойно, как не было нигде. он сюда вписывается, как скрипучий стул, на который садится скрипящий суставами чан. у чана улыбка тёплая, отцовская должно быть. джисон не знает, какие они бывают, эти отцы и их улыбки, но надеется хоть немного понять.

Долг тем и хорош, что плату с него можно взять любыми способами.

Чанбин наконец переезжает в новую квартиру. Район приличный, соседи тихие, хозяйка квартиры - милейшая женщина. Только вот она не предупредила нового квартиранта о потустороннем сожителе с драма квин замашками.

твоё сердце — единственное место, которое я называю домом.

Джисону нужно с кем-то переспать, просто и ясно. Но не тогда, когда он позволяет своему эго втянуть себя в пари, которое требует, чтобы он залез в штаны своего одногруппника до конца семестра. Не тогда, когда в этого одногруппника с круглыми очками и вечными лапками из свитера так легко влюбиться, и уж точно не тогда, когда он оказывается огромным грёбаным любителем подразнить.

Загадав желание, Джисон получает совсем не то, чего хотел, и обретает способность видеть манометры окружающих его людей, отображающие текущий уровень возбуждения их владельцев. Да, это довольно странно, но ещё страннее то, что стрелка манометра Минхо постоянно на пределе, несмотря на то, что он – самый спокойный и сдержанный человек, которого Джисон когда-либо встречал.

Где бы ни оказался Джисон, его преследуют ледяной взгляд, едкие комментарии по поводу накрашенных ногтей, подведённых глаз, портупеи или чокера. И слащаво-издевательское «Хани». Будто действительно ласковое прозвище. Будто у Минхо есть на это право.

Минхо плавно встаёт и, глядя на Чана, потягивается медленно, чуть выгибаясь. А после, не произнося ни слова, направляется к двери без сомнений, что Чан идёт следом.

Минхо обнимает спящего парня и прижимается губами к обнаженному плечу, обводя контур лилии. Хёнджин возмущенно дергает плечом, что-то сонно бурчит, но не просыпается. Минхо пробирается рукой под одеяло, ведет по боку спящего, спускается к бедру и нерешительно, словно бы смущаясь как в первый раз, касается кончиками пальцев мягкой обнаженной плоти.

У Минхо течка. У Джисона гон. Раньше они никогда не встречались, но были готовы помогать друг другу. Все идет не так, как ожидалось.

Хёнджина нравится загнать в угол и припереть к стенке, нравится заставить его умолять и плакать и ещё больше нравится смотреть, как он закатывает от удовольствия полные слёз глаза. Хёнджин очень красивый, почти совершенный, особенно в такие моменты. Минхо преследует постоянное желание сделать с ним что-нибудь грязное, отвратительное.

Минхо просто ненавидит полнолуние. Это самое отвратительное время месяца, если спрашивать его, потому что эти вшивые существа начинают свои завывания ровно в канун его бодрствования, а если взять в расчет ещё и то, что сейчас весна — время брачного периода многих животных, то можно примерно представить себе, насколько эти хвостатые сходят там с ума, что делает Минхо ещё более злым. В общем, Минхо всего лишь хочет тишины. Однако какого-то хуя, чтобы её создать, ему нужно зелье...

Внутренние бесы просятся наружу, и что ты с ними сделаешь? [сборник пвп драбблов, метки указаны в частях]

Минхо изрядно надоел показушный флирт со стороны Джисона, да и сам Джисон со своим низкосортным юмором тоже надоел. Не то чтобы Ли это сильно бесило, однако прилично нервировало, посему хотелось проучить наглого мальчишку, который по неведанной причине для Минхо теснит его личное пространство. Собственно, когда Хан в очередной раз в шутку подкатывает к старшему, Ли отвечает на заигрывания вполне серьезно, буквально вжимая Джисона в стену и бесцеремонно лапая его за всё, что попадается под руки.

Хан буквально ощущает всем нутром, как Минхо прожигает его испепеляющим взглядом, но специально не смотрит в его сторону. Делает вид, словно не замечает. Не замечает его злобного зырканья, не замечает попыток перенять внимание на себя, не замечает касаний, которые так и вопят: "эй, я тут, я близко, прикоснись ко мне, Джисон~и! Зачем тебе Ёнбок, когда я рядом?" Хан лишь ухмыляется и продолжает липнуть к Феликсу. Джисон играет, переписывая правила на ходу, однако точно знает концовку. Или нет?

Джисон ненавидит нового парня старшего брата. Почему Феликс может трахаться с Хёнджином, а он нет? Это несправедливо. Однако для Джисона всё становится справедливым, когда приглашение повеселиться помогает ему расправиться со своей агрессией по отношению к сопернику.

Вишнёвый блеск для губ слишком сильно подходит Феликсу. Чонин никогда не мог сказать почему – просто когда старший начал пользоваться им, это казалось как никогда правильным, будто так и должно быть всегда. Сам же он пользовался духами с запахом персика, отчего Ли невольно вспоминал японские легенды о кицунэ, живущих в лесах и питающихся одними и лишь сладкими персиками, и думал, что эти мифические существа по описаниям очень походят на Яна.

Минхо с Джисоном как братья. Даже нет, братья – это слишком плоско, слишком формально, это слово не выражает того, насколько они близки. Джисон с Минхо куда ближе, они даже ближе, чем лучшие друзья, они… да Джисон уже и не думает, кто там они друг другу, плевать. Главное, что Минхо у него есть, а он – у Минхо.

Verse 1: Хан Джисон обращается за помощью к единственному знакомому пианисту – Ли Минхо и пытается уговорить подменить его внезапно приболевшего клавишника. Verse 2: Ли Феликс пытается набраться смелости и познакомиться с красавчиком пианистом – Хван Хёнджином, который в упор не видит влюбленного в него басиста.