Единственный достоверный факт этой вселенной: Веритасу Рацио нет дела до других людей, тем более до Авантюрина. Казалось, его невозможно было опровегнуть, да и некому. Но кое-что всё же способно изменить мышление учëного. «Опять сон с тобой оставил след. Прости, я забыл, что тебя нет»

По легенде, где-то там, в самом центре бескрайней пустыни, живут авгины — безумно красивые золотые птицы, фамильяры богини-матери. Однако всех смельчаков, рискнувших жизнью ради хотя бы мимолётной встречи с ними, непременно настигала страшная гибель. Однажды Веритас встречает одного такого — в клетке, стоящей посреди освещённого банкетного зала. И взгляд авгина до ужаса осмысленный — человеческий — наталкивает его на мысль, что птицы эти славятся не только своим оперением...

—Ты чёртов павлин. Авантюрин расхохотался. Громко и искренне, не скрывая веселья. Он знал — с Веритасом можно быть открытым, можно не бояться показывать эмоции, ибо, пусть доктор и считал, что блондин использует слишком много масок, что уже и не вспомнить, какой он настоящий, в сущности же Рацио является еще большим лицемером, и они оба это знают.

Авантюрин и Рацио – деловые партнеры. Их отношения строятся на взаимопомощи и доверии, по крайней мере, так считает Веритас. Он еще не знает, что ошибается.

— Я хочу его купить. — Доктор Рацио! При всем уважении, он под следствием, мы не имеем полномочий. — Меня плохо слышно? Веритас препирался со служащим КММ по одному интересному поводу. До него дошли слухи, что один сигонийский раб, причем авгин, не просто убил своего хозяина, но и чудесным образом обманул большую часть Гильдии эрудитов, убедив учёных в несусветной чуши, а также обвел вокруг пальца один из отделов КММ. Рацио просто не мог упустить такой экземпляр. Ему нужен был этот человек.

У Авантюрина под ним – разбросанные по подушке влажные волосы, опухшие от поцелуев губы и прошлое пыльными осадками на дне глазниц. Авантюрин сам – пылкая, нахальная иррациональность, одна сплошная погрешность, перечёркнутая гноящимися шрамами.

— Брось, Веритас, — на корню пресекая неудачную попытку встать, Авантюрин перекинул ногу через его бедро и осел сверху, тактично уводя корешок книги в сторону. — Неужели даже восемь докторских не способствуют элементарному пониманию собственных желаний?

— Снова добавил в «чёрный список», а если мне понадобится твоя помощь?

На Пир-Поинте редко шли дожди. И даже в день похорон Авантюрина, вопреки всем канонам, солнце светило так, словно отмечало на гребанном ясном небе самый счастливый день своей жизни.

Доктор Рацио уже месяц перед занятиями ходит в одну и ту же кофейню. Он не любит кофе. Всему виной бариста.

Рацио видит каждый шаг и слышит каждое слово Авантюрина в Мире Грёз. Видит его Прошлое и Будущее. И впервые — его искренность. Рацио хочет верить, что он смотрит на этого раздражающего картёжника не в последний раз.

«Что-то случилось?» – Авантюрин забирает книгу из его рук, откладывает на соседнюю подушку. «Ничего не случилось. – Веритас слабовольно отворачивается. – По крайней мере, ничего, что стоит того, чтобы столь бесцеремонно отбирать у меня материалы для чтения. Верни книгу». Авантюрин ожидаемо не ведётся. Закатывает глаза, отодвигает её ещё дальше и не менее бесцеремонно берёт за подбородок, заставляя повернуться назад. «Врёшь, – делает он убийственно правильный вывод. – Случилось. Рассказывай».

Есть вещи, с которыми экспериментировать не стоит. Веритасово терпение — одна из них.

Рацио уж слишком сильно завёл себя, он уже не знает, что ему делать. Но этот надоедливый картёжник всегда появляется на его пути, он его бесит, раздражает. Учёный всей душой его ненавидит. Но всё же...

Рацио перешел в диалог, чтобы лишний раз убедиться — последнее сообщение от пользователя, записанного в его телефонной книге как Чертов картежник, пришло вчера вечером. Это была какая-то дурацкая картинка, изображавшая камень с высеченным на нем лицом. Картинку сопровождала многозначительная подпись — «ты».

Рацио снова поглядел на Авантюрина, но уже совсем другими глазами. Вся нахальная, пошлая маска спала с лица мальчика. Он отвёл взгляд, выглядел немного смущённым, поджимая губы от неловкости. Что самое интересное, краснело у него не лицо, а шея. И когда Авантюрин решил снова взглянуть в глаза собеседнику, немного хмуря брови, чтобы создать видимость уверенности, Рацио заметил на его горле светлое, не покрасневшее пятно, как будто кожу покрыли плотным слоем консилера.

Это должно было стать простым заданием, очередным достижением в послужном списке молодых Каменных Сердец, но отчего-то воздух на крыше слишком горяч, а сердце вот-вот пробьёт дыру в рёбрах. Или: миссия, на которой Авантюрин словил паническую атаку и ранение, а рядом оказался такой противный и всезнающий Доктор Рацио.

— Рацио, — полушёпотом попытался привлечь внимание стилиста Авантюрин, но тот лишь промычал, призывая говорить дальше. — Рацио, — продолжал звать его актер. Он хотел, чтобы возлюбленный поднял голову и посмотрел на него, но тот упорно продолжал шить. — Веритас! — не выдержал Авантюрин. И только после этого мужчина поднял взгляд. Авантюрин уже стоял перед ним, в глазах сверкали искорки кокетства, а одна рука ненавязчиво приподнимала край рубашки. — У нас есть немного времени, не хочешь?..

Слишком много азарта бьёт в голову, надежда выиграть велика, но увы. Удача покинула его.

Проблема крылась в том, что Рацио был до безобразия нетактилен. Авантюрин уже всерьёз подумывал учинить с ним спор и завязать драку, лишь бы дотронуться.