Малфой, видимо, найдя новый объект для изучения, увлеченно рассматривал шершавую стену и что-то тихо мычал. — Что это с ним? Веритасерум? — Если бы, — Паркинсон раздраженно качнула плечом. — От Веритасерума есть антидот. А этот придурок зелье какое-то неизвестное выпил. И где только нашел? — хмуро возмутилась она и снова вздохнула: — Если бы только правду всем говорил, правдоруб хренов… А у него вообще крышу снесло, ты же видишь...

В волшебном мире царит великое множество законов и правил. И Драко Малфой, вроде как, привык, что Гарри Поттер - исключение почти из всех. **Почти** из всех. Или все же **абсолютно** из всех?..

Неудача Се Ляня не дремлет и принц оказывается похищен. Но в противовес извечной неудачи божества выступает выдающаяся удача одного демона, и незадачливые похитители везут Наследного принца Сяньлэ прямо в Призрачный город.

Северус Снейп + уменьшающее зелье = катастрофа, в которую вляпался Гриффиндор

Только Гарри решает отдохнуть от Аврората, взять летний отпуск, присмотреть за Тедди Люпином, как на его бедную голову сваливается Панси Паркинсон. И немой Драко.

"Я твой жалкий мирок увидел, теперь твоя очередь увидеть мой мир..."

Локи в любой ситуации не прочь пошалить. Вот только он не учел, что и Старку не чужды шалости.

"Белый пол, прозрачные стены, Человек-из-Железа за ними. Смотрит, наблюдает. Внимательно и жадно. От этого взгляда хочется сбежать, спрятаться, слиться со стенами… Хочется крикнуть: «Не смотри на меня! Не смотри!.. Я урод, от которого отвернулся даже брат…» Но Старк продолжает смотреть и в его глазах нет ужаса, как нет и брезгливости. Лишь любопытство. И кажется, но может, всего лишь кажется, сочувствие"

У каждого бога есть свой праздник. День, когда смертные в его честь поют песни,устраивают шествия, и всеми возможными путями выражают своё обожание и преданность. Эксатон ненавидел свой праздник. Этот день служил ему лишь напоминанием о ненависти к нему со стороны людей и его положении цепного пса. С другой стороны, это была возможность провести весь день с его возлюбленным братом. Это рассказ об одном дне из прошлого Кефера и Эксатона, когда будущее казалось светлым, а хрупкое счастье незыблем.

Восемьсот долгих лет Его Высочество хранил свою самую главную тайну...

Демоны не болеют. Как правило. Впрочем, из любого правила существуют исключения. И что прикажете делать, коли ваш личный демон вдруг берёт и совершенно непредвиденно заболевает?

Очередное утро Сиэля Фантомхайва началось крайне необычно: вместо привычной мягкой фразы «Доброе утро, господин» и звука отодвигаемой шторы над самым его ухом раздался вкрадчивый голос дворецкого, явно на пару миль промахнувшегося с градусом учтивости. — Просыпайся, солнышко. Сиэль распахнул глаза и, недоуменно вперившись в ненормально радостный оскал демона, машинально потянулся перекреститься.

Немного об интимных аспектах демонической анатомии…

— Милорд, вынужден просить вас прервать контракт. — И тебе доброго утра, Себастьян.

Восьмой курс Хогвартса играет в фанты, и следующим участником выпадает Гарри. Кто же выпадет ему?..

Ванда хочет уничтожить каждого из них изнутри, выпотрошить, словно дичь, заставить гореть в аду собственных чувств и воспоминаний. Проблема том, что у Тони Старка в голове водятся большие синие черти.

Се Лянь плачет тихо, беззвучно, но слёзы его скатываются большими каплями дождя от длинных ресниц до подбородка. Их так хочется убрать, взять лицо в свои тёплые руки, утешить и увидеть лучезарную улыбку, что раньше часто озаряла весь мир вокруг Его Высочества.

Сяо повзрослел. И теперь не Чжун Ли катает его, а Сяо, и не на спине.

Лицо Чжун Ли в пределах досягаемости. Его глаза распахиваются, а зрачки расширяются, светясь в темноте. Сяо приподнимается и смотрит, как Чжун Ли постепенно осознает факт прихода Якши. За его спиной развеваются занавески. — Сяо, — выдыхает он все еще сонным голосом. — Что ты здесь делаешь? — Вы звали меня, — шепчет Сяо.

На третий день пожаров жители селенья достигают предела отчаяния и просят Сяо задобрить Моракса.