У Авантюрина под ним – разбросанные по подушке влажные волосы, опухшие от поцелуев губы и прошлое пыльными осадками на дне глазниц. Авантюрин сам – пылкая, нахальная иррациональность, одна сплошная погрешность, перечёркнутая гноящимися шрамами.

В КММ любили сплетни. Авантюрин любил азартные игры. Рацио был душен и хорош собой. Все предпосылки сошлись в одной точке и привели к пари — просто от скуки, потому что иначе в условиях местной рабочей нагрузки можно было сойти с ума. Авантюрин полагал, что обмен справедливый: он получит выигранный спор в свою копилку, а Рацио… ну, Рацио получит Авантюрина. На какое-то время. Это очень щедрая цена за победу.

Авантюрин предлагает весьма выгодную по меркам КММ сделку: они вместе идут этим вечером в бар, и он в конце концов оставляет Рацио в покое.

Веритас Рацио оказывается слишком вкусным для Авантюрина.

Студенческая модерн!АУ, где Рацио — студент-отличник на стипендии, пишет курсовые и дипломы на заказ, подрабатывает лаборантом у преподавателя по физике. Его сосед — Авантюрин, поставивший в общаге майнинг-ферму, и зарабатывающий на ставках на спорт. Он поднимает столько денег, что уже давно мог бы и купить диплом, и съехать из общежития, но на съемной квартире не будет забавного соседа-душнилы.

«Этот из тридцать восьмой» не спешит знакомиться, не участвует в совместном вызове ментов ночью, не открывает дверь пропагандистам церковной лирики, не просит соли или сахара, не стучит по батареям. В его жизни всё спокойно, умеренно и скрыто от чужих глаз, потому что личные границы доходят до размеров великой китайской. Но «этот из тридцать девятой, который недавно переехал» умудряется не просто перелезть через стену, а просверлить её перфоратором в прямом и переносном смыслах.

Рацио ведёт носом по шее сзади, втягивает настоящий аромат тела без лишних парфюмов. От этого ведёт ещё сильнее. — Я только проснулся, док, имейте уважение не трахать меня около раковины, — сквозь тихий стон посмеивается Авантюрин, тщетно пытаясь вывернуться из крепкого захвата. Или хотя бы немного увернуться от упирающегося в бедро стояка.

Дилемма «что подарить человеку, у которого всё есть» не стояла: то, что Авантюрин жаден до знаков внимания, Рацио усвоил быстро. А ещё совершенно точно было что-то такое в том, чтобы видеть, как Авантюрин павлином расхаживает в его подарках. Что именно, Рацио так и не понял, — но это чувство оказалось волнующим.