…говорят, первым, что он попросил у rA9, была любовь. Говорят, ему чудится, будто она сможет его спасти. Словно любовь поможет ему найти своё настоящее место в мире, найти покой, познать истинное удовлетворение. Говорят, он едва ли о чём просил после…

Коннор обожает долгие прогулки по выходным, музыку в кантри стиле, предпочитает строгим костюмам утончённые свитера и узковатые джинсы, он никогда не укладывает волосы и всегда спрашивает Гэвина о работе так, словно это самое важное на чёртовой планете. Гэвин его не любит. Он просто не может.

Гэвин красивый, но закрытый: перчатки, длинные рукава, агрессия и грубость, саркастичный смех, он редко улыбается искренне, по-настоящему. У Гэвина - километры барьеров, Ричард аккуратно взламывает замки, отключает сигнализацию, подходит все ближе и ближе, но Гэвин, кажется, постоянно делает шаг назад, хотя никогда не выражает протеста.

Гэвин стонет чужое имя, курит на пожарной лестнице, Гэвин разбит, завораживающе красив и болезненно честен; и у Ричарда ломаются все системы, потому что Гэвин любит не его. Они оба сломаны. Воздух по-осеннему холодный, и детектив не сопротивляется, когда RK900 накидывает свой пиджак ему на плечи. Ричард рад уже этому. (Может, у них еще есть надежда)

Гэвин Рид вообще никогда не отличался способностью делать правильный выбор по жизни: если проще, его фото могло бы иллюстрировать значение слова «идиот» в новейшем толковом словаре английского языка – его феерические проёбы варьировались где-то между выбором трусов в горошек для той-самой-первой-ночи-с-девчонкой и-и-и… И – вот. Бессмысленной, не имеющей оснований, объяснения и права на существование влюблённостью в ходячий дилдак.

Он ещё помнил, как столкнулся с зомби в первый раз: это была его соседка, престарелая кошёлка, от которой всегда разило кошачьей мочой; в один день – в тот знаменательный день, когда мир сошёл с ума – она бросилась Гэвину на шею и попыталась отгрызть ему ебальник; он всегда догадывался, что злобные кошатницы кончают как-то так; это было в пятницу, тринадцатого мая две тысячи тридцать девятого года, и в этой дате определённо крылась какая-то злая ирония судьбы.

Почти докурив, Гэвин долго смотрит, как алые искорки подбираются всё ближе, тлея. Напоминает себе, что он всё ещё держит себя в руках. Что у него всё в порядке.

Гэвин пробует мудачить по-новому, но проебывается даже в этом.

В молодости я думал, что к третьему десятку уж точно буду вдыхать кокаин с задницы какой-нибудь дорогой проститутки, но зато теперь у меня есть здоровый, крепкий сон покойника, после пластмассовых пальцев в анусе и собственного ремня на шее. Вот об этом я всегда мечтал.

Модель GV200. Андроид-полицейский. Немного устаревший — на фоне последней линейки “Киберлайф”, — но восхитительно функциональный. Утяжелённый титановый корпус, усовершенствованные сенсоры, высокая лабильность протоколов социальной интеграции и… — Так и будешь пускать на меня слюни? …отвратительный характер.

У Гэвина хроническая депрессия и обострённое чувство усталости от всего блядского мира, что так и норовит перевернуть его жизнь вверх дном: сначала приставив к нему напарника-андроида, а потом и послав какого-то психа, каждое утро отправляющего ему письма с угрозами. Словом, веселье, а не жизнь.