Чимин — Кат Ши, демонический кот, который крадет души умерших перед тем, как те отправятся в ад или рай. Юнги — шинигами, который случайно привязал к себе душу Кат Ши, и теперь Чимин привязан к Богу Смерти, что абсолютно не радует ни одного, ни второго. Юнги нужно потерпеть всего пару недель, но как же много может измениться за это время для того, кто существовал вечно.

Улыбчивый Хан шагает к бассейну с останками, заглядывается на своё произведение искусства. Рассматривает голые трупы, что, смешавшись с гниющей кровью и болотной водой, познавали всю суть прекрасности. Глазки и органы разлагаются быстрее, чем остальное тело, а потому в одиноком супе, состоящего из гноя и мерзких опарышей, плавали только пары симпатичных глазок. Остальное крысы съели. И как же тоскливо! Они тоже утопли в этой человеческой жидкости!

— Бездонные, несчастные, убитые глаза… Скажи, Джисон-и, в кого ты влюблён? Не ответишь? Расскажи мне, в кого ты влюблён! – Кричал Минхо.

Он смотрит, как из-под Джисона вытекает пузырящаяся кровь, как его шоколадные волосы окрашиваются грехом дороги Виа Долоса. Череп расколот пополам. Минхо подходит ближе, а там пульсирующий мозг. Рядом валяются пару зубов, а руки выломаны. Ноги скручены. А милые косточки торчат остриём бессмертия.

— И в завершении спектакля, Дорогие Зрители, хотим показать вам совершенно новый, абсолютно уникальный номер под руководством Со Чанбина! «Танец мёртвых опарышей»! Легендарный пианист и его труппа! Поприветствуем же громкими аплодисментами!

Однажды Минхо желал за них двоих, чтобы стать истинно счастливым. Чтобы Джисон был только его. Но Кровью Трёх убитых друзей вольна Святая Троица И. Никто не сможет помешать на пути к его одержимой любви.

Тэхён хотел бы сказать, что всё идёт точно по его плану. Хотел бы гордо расправить плечи, посмотреть на эту наглую морду так, словно ему совершенно ничего не стоит плюнуть напыщенному придурку под ноги и уйти. Хотел бы собственным кулаком стереть смазливую ухмылку, хотел бы что угодно, но не дрожать прямо сейчас на коленях перед Чон Чонгуком и думать о том, какого же размера член скрывается под его армейскими штанами, если даже в сложенном виде тень от этого Дэу К2 прячет Кима от палящего солнца

— Я пришёл к тебе, хён. Так нагло, самонадеянно, бездумно бросил эти слова. — Ну и зачем же ты мне сдался, альфа? — он склоняет голову набок и медленно обходит его по кругу. Тэхён чувствует волну мурашек, которая жаром спускается по спине, и прикрывает глаза, бессовестно вдыхая аромат ландышей. Боже, что же он творит?.. — Считаешь, что можешь предлагать себя вожаку? — с губ старшего слетает пренебрежительный смешок, но Кима это только сильнее сводит с ума.

В одинокие моменты в офисе Чонгук, бывало, вспоминал Ви: подходил к окну с чашкой кофе и наблюдал, дорисовывал историю парня дальше, а если незнакомец к тому моменту уже уходил домой, Чон представлял его стоящим на том самом месте, где ожидал увидеть уже на следующий день ближе к вечеру. Это успокаивало, загадочный парень в синем шарфе на площади Колумба давал необъяснимое чувство стабильности и заставлял чувствовать себя менее одиноким накануне праздников.

масляные духи́ и акварельные призраки того самого несчастного отеля-убийцы, где бусины-буквы складываются в уютное «Джинни».

а если, например, в закусочной «神메뉴» будет холодно, они её сожгут.

Тёмная госпожа Смерть, спаси и сохрани душу того, кому приказано погибнуть от лапы врага в руках милого друга.

сердцецвет тысяча девятьсот девяносто девятого украсит одну из трёх могил.

снег в крови, кровь на льду. [концепт: город Сóда Йóин, в котором убивают; святые четвёрки; таинственное тиканье из земли; Тэхён, что бережёт вафли в белой бумажной обёртке; проклятия].

2ХХХ. люди ищут две вещи: способ выжить и способ жить вечно [звёздная au**¡** где феликс и хёнджин даже после смерти будут перерывать вселенную в поисках друг друга].

Чонгук не понимает, когда в их семейной жизни с Тэхёном что-то пошло не так, однако отчётливо помнит, как вернувшись с работы, не обнаружил дома ни мужа, ни его вещей. И что теперь с этим делать?..

Тэ пришел чуть раньше, поэтому альфу пришлось ждать. Это уже выбесило, в армии он привык к железной дисциплине, а тут… Но ровно в 14.00 в кабинет «бюрократа-Купидона» вошел ровным шагом высокий, стройный молодой мужчина в военной форме с какими-то нелепо детскими чертами лица, угрюмым взглядом и шрамом на полщеки. Тэ скривился, узнавая эту кроличью рожу. Блядь, ну почему из всех альф Южной Кореи, переживших войну, ему достался именно этот мудила?!

Привычка — вот, что жрёт их отношения. Чонгук привык, что Тэхён странно, не от мира сего красивый. Кровь больше не бурлит, руки не дрожат от желания. А на работе новый сотрудник. Там свежо. Интересно. Непривычно.

И тогда он понял, что проебался. Потерял самого светлого человека в своей жизни, без которого не сможет существовать.

— Дай мне шанс. Ещё один. Прошу тебя, Тэхён, — шепчет Чонгук куда-то в шею, опаляя своим горячим дыханием нежную кожу. — Пробовали уже. Из нас получилась хреновая команда. Ты ведь звезда нашего факультета. Куда мне, такой зубрилке, до тебя? Мы слишком разные, Чон. — Ты прекрасно знаешь, что это не так. — Знаю, но от этого мне не легче.