— Люси, ты должна лишить девственности Нацу! Сидящая рядом Леви подавилась соком, Мира уронила стакан, а Хартфилия пораженно застыла, не в силах поверить в то, что услышала. Как и вмиг затихшая гильдия. Один только Нацу, вряд ли понимающий всю щепетильность ситуации, воодушевленно прокричал: — Я согласен! — и только все захотели захлопать от такой прыти, как следующее заставило всех в гильдии упасть, а Люси приложиться головой о барную стойку: — А что такое девственность?

Ничто не предвещало беды... Шёл Нацу от Люськи домой. Расстроенный весь, раздражённый. Зашёл в подворотню и наткнулся на... не гопника, а купидона. Естественно, нагрубил ему, за что и поплатился. Ох как весело ему будет!

Тот день она запомнит на всю оставшуюся жизнь: как сильные мужские руки сжимали ее тело в своей властной хватке; как горячие губы каждым своим прикосновением оставляли после себя жгучий след; как острые клыки впились в ее кожу, оставляя метку, что больше никогда не сойдёт с ее тела...

В этом мире у них нет ничего. Только они и были друг у друга. И, если честно, большего и не нужно. Было нормально для них — знать каждую частичку, каждый тайный уголок, который можно потрогать пальцами или ощутить на своих губах. Они не знали, к чему это могло привести.

Губы ее были слаще всякого шоколада, и он никогда не пробовал ничего вкуснее. - Ещё? - Ещё..

Я хочу каждый сантиметр твоей молочно-белой кожи покрыть своими поцелуями. Хочу, чтобы ты стонала мне прямо на ухо мое имя. Детка, ты уже пылаешь... Я чувствую, как сильно бьётся твое сердце. Дай же, дай же мне сжечь тебя в плену своей страсти... Ну, что, друг? Ты со мной согласен?..

Она не думала, что все обернётся так. Никто не думал. Простая простуда обернулась необратимыми последствиями, над которыми никто из них двоих не был властен. Люси поджимала к себе колени, чувствуя уходящую дрожь удовольствия, и старалась на обращать внимания на липкость между бедер и болезненный укус на шее. Все бы ничего, да вот только взглянув на брата, что сам смотрел на нее голодным взглядом, не хотелось думать о последствиях того, что они сотворили.

Я хочу тебя. Хочу твою душу, твое сердце, твое тело... Я хочу каждый твой сантиметр, каждую частичку. Меня уже душит тот факт, что я хочу всю тебя, как помешанный. Мне мало быть тебе другом, мало спать с тобой в одной кровати и молиться о том, чтобы моей выдержки хватило хотя бы до утра. В коем чем Игнил все же просчитался, и те два семени, что были внутри, они не исчезли, они высвобадились наружу... И... моё желание усилилось... я постепенно теряю контроль над собой, хочу...тебя...

Когда от усталости хочется содрать с себя шкуру, приходит спасение. В ненависти и ярости. В хронической злобе. В возвращающейся боли. И осознании: любое спасение временно.

Впервые за очень долгое время ему было тихо.

- Назовем наш план так – «Мы мстим, и мстя наша страшна!» - подвела итог Хартфелия. Волшебницы воспрянули духом, стали перешёптываться и засияли улыбками…

— Ты бы предпочла, чтобы вокруг меня происходило больше рутинного? — Я бы предпочла, чтобы вы перестали нависать надо мной как какой-то... — Извращенец? — Как мужчина, считающий, что ему всё можно с женщинами. — Для тебя я готов стать мужчиной, с которым женщина посчитает, что ей можно всё. — Хорошо. Можно мне мышьяк?

— Хочешь проверить? — ни один мускул не дрогнул на идеальном лице мужчины, бесстыдно сжавшего бедро девушки. Сердце вдруг заколотилось как бешеное, а пульс ушах забил с такой силой, что даже шум воды стало неслышно. «Ишь что удумал, напыщенный павлин!» — зашипела мысль в голове, но девушка не подала виду, продолжая непонимающе смотреть на господина. — Нечего тут проверять, господин Дженши, — поднимая плечи, язвительно проговорила Маомао.

Все в Маомао его притягивало, и вот, притянуло настолько, что теперь «лягушка» Джинши упиралась в ее ягодицы. Девушка, что всегда показывала свою силу и независимость, в его руках открыла свою хрупкую и нежную сущность. Сейчас они были совершенно одни в пещере. Стоило ли воспользоваться этой возможностью?

Фрэнсис Моссес был именно тем, ради кого девушка вставала по утрам (а не ради работы, еды или курева, как можно было подумать). Он был одним из тех, кто не ругался с ней в самом начале работы, а терпеливо ждал, когда она сверит все бумаги дрожащими руками, а потом нервно позвонит к нему домой, чтобы услышать долгие гудки, ведь хозяин квартиры стоял прямо перед ней. Венди считала, что он был еще одним подарком отца – пусть и ненамеренным, но от этого не менее ценным.

Эндик стала жертвой своей удачи, когда неисправные рольставни придавили её ко столу, и именно в таком компрометирующем положении её обнаружил двойник Фрэнсиса Моссеса, с которым у неё давняя вражда.

Смена кончается через пятнадцать минут, и девушка уверена, что за это время, за которое она может добраться до отделения штаба, ничего не случится. Да и как же можно отказаться от такого предложения, когда городская знаменитость и секс-символ всех домохозяек приглашает подняться к себе?

Точнее, его отсутствие, ведёт к неожиданным последствиям.

Властное, непреодолимое желание дотронуться

Элизабет Беннет уж точно нельзя было обвинить в трусости, а её острый язычок был притчей, пожалуй, в каждом семействе Хартфордшира, но сейчас, сидя напротив своего мужа мистера Дарси в карете, мчавшей их к Пемберли, она чувствовала, как её пальцы предательски дрожали, ведь теперь ей предстояло не только стать хозяйкой огромного и богатого поместья, но и впервые провести ночь с мужчиной, который смотрел на неё с такой любовью и нежностью.