Хëнджину срочно нужен душ. Кто бы мог подумать, что у него встанет на лидера при других мемберах? Но это Бан Чан виноват, так нежно он обнимает Хëнджина.

Любовь - прижимать к себе и заключать в объятия, расцеловывать каждый миллиметр лица и заправлять волосы за ухо. Любовь - Хёнджин и Бан Чан.

"Чан: Мне пора идти, вам тоже пора отдохнуть, я ещё немного поработаю — дети хотят новые треки" Чан откидывается в кресле, считает до десяти: у каждого свой подход к созданию музыки - у него прокачанный трудоголизм, безумные идеи и секс. Что победит на этот раз, он не знает.

Чан буквально подавлял в себе желание уничтожить всех, кто находится рядом с ними, только чтобы остаться с Хёнджином наедине и, наконец, отомстить за все те тактильные издевательства, которыми младший подвергал старшего до сих пор.

тяжело выдохнув, бан переворачивается на спину. на потолке остались рисунки, которыми его парень оживил холодную спальню. печальная улыбка появляется на искусанных губах чана.

—Чанбин, кажется, я только что влюбился,— сглотнув, он еле отлепил взгляд от юноши, переводя его на ранее названного друга,—это точно не Афродита восседает на скамейке?

— Когда же ты поймаешь меня, господин полицейский? — Ты уже давно в моей ловушке, мистер Хван.

– И как с таких прекрасных уст может слетать такая ругань, – Хван запугивает настойчивым взглядом, – На колени. И старший отворачивается от Бана, отходя к тому самому их шкафу. Чан послушно садится, складывая руки на колени. Это стандартная поза для сабмиссива, коим являлся Бан.

Хёнджин был непослушным омегой, который любил трогать чужие вещи. Однажды он распаковал подарок, который предназначался для его альфы, но попал в ловушку из лент, после чего встретил Чана связанным под ёлкой, в канун Рождества.

Когда-то, совсем давно, король отдал своё сердце простолюдинке, сделав её самой счастливой женщиной королевства. От этого союза родилось дитя - прекраснейший принц, одарённый тягой к искусству, но отвергнутый двором и родными братьями. Всю жизнь юноша чувствовал себя одиноким, брошенным, бесполезным. Однако пришло время, когда всё встало на свои места.

— Я не в настроении, — оповещает Минхо с порога, открывая дверь ногой, и злобно зыркает на двоих, что валяются на диване. — Если в травматологию поступило больше трёх за ночь, я ухожу. — Двадцать семь поступило, — выдыхает Чан и косится на Хёнджина, перепуганного резкостью Ли. — Я ухожу, — фыркает Минхо и делает шаг в сторону выхода. — Правда, что ли? — складывает руки на груди Джисон, преграждая путь.

До жути хочется узнать, насколько податливы губы Кристофера. Какие на вкус… хорошо ли он целуется – о, Хёнджин уверен, что просто феерически. С такими губами грех не целоваться как Бог.