Они чувствуют друг в друге свою истинную пару, но ни один из них не хочет этого признавать. Их тянет друг к другу, но они по-прежнему грызутся при любом удобном случае . Долго так продолжаться не может, нужно как-то решить проблему. Малфой придумал довольно простое решение - дуэль.

Рон думает, что Гарри влюблен в Драко. Гарри с этим не согласен.

Они пугали всю школу. Сначала однокурсники пытались заступаться за них, влезать в драки, но потом перестали. Только ошарашено смотрели, как Гарри и Драко почти убивают друг друга по несколько раз в неделю.

— Вот черт... надо было слушать Гермиону, а не Рона... Снейп меня убьет... — он растерянно взъерошил волосы и внезапно посмотрев на Драко, тихо спросил — ты можешь помочь? Я понимаю, что мы не ладим, Малфой, но... Губы Драко против его воли расплылись в улыбке, и он чуть слышно ответил: — Для тебя — все что угодно... Гарри недоуменно уставился на слизеринца и также тихо спросил: — Ты точно здоров, Малфой? может, все-таки к Помфри?

Гарри ожидал, что Малфой бросится на него с кулаками или швырнёт очень неприятным проклятьем, поэтому тихий смех, стал для него настоящим шоком. Драко поднялся со своего стула и в два шага оказался возле Поттера. Он опустил свои руки на спинку стула, нависнув над ним.

Глава аврората, он же герой магического мира - Гарри Поттер терпеть не может чужих прикосновений. Серьезно? Если да, то это самая занятная послевоенная травма, которую я видел.

Гарри одержим Малфоем. Рон больше не может это выносить и заключает с другом пари: никаких разговоров о Малфое, никаких наблюдений за ним и никаких преследований в течение всего дня. Справится ли Гарри?

— Не надо тут за Дамблдором повторять, — Забини делает затяжку. Смотреть на нарушителя не нужно. Он и так знает, кто это. Рыжеволосый маг из Золотого Трио. С тех пор как поймал здесь курящего Блейза, приходит и здоровается с одной и той же фразой. — А что, не хочешь быть Поттером в этом случае? — все знают, что свидетелем смерти бывшего директора был Гарри Поттер. Из-за чего Забини ставит Рона на его место, если уж он сам директор.

Драко давно перестал отрицать свои чувства. Он понимает, что, так или иначе, у них нет будущего. Совсем скоро они будут по разные стороны баррикад, поэтому напоследок он позволяет себе маленькую слабость: — Потанцуем, Поттер?

Порой нужно немного больше времени, чтобы понять где твой дом, хотя порой нужно всего немного, чтобы осознать это.

— Прости, есть что? — Дыра славы. Дафна сказала мне, что услышала об этом от Падмы, а та, в свою очередь, узнала от своей сестры, Парвати, которая общается с Симусом, и они говорят, что эта дыра расположена в стене, разделяющей раздевалки Гриффиндора и Слизерина, — объяснила она; голова Рона была как в тумане. В мужской раздевалке есть одна занятная дыра в стене и Рон сгорает от желания узнать, как это работает.

Быть в ловушке в подземельях с Малфоем - кто, как известно, оборотень, бывший Пожиратель Смерти и тот еще гад - безусловно, опасно. Так что у Гарри не причин для радости. Вовсе нет.

Немного мирного быта в Малфой-мэноре, а далее - см. пейринг и жанры. Традиционно: в тексте присутствуют очень бледные тени БДСМа и кинков. Традиционно же - представления о романтике у меня странноватые.

В том, что Гарри Поттер стоял в кабинете выжившего профессора Снейпа в возрасте шести лет, и вправду была прямая вина Драко Малфоя. И он знал, что за свои поступки нужно отвечать.

На шестом курсе Драко всё же первым кидает Круциатос в Гарри, и Минерва МакГонагалл назначает Малфою наказание в виде... присматривания за больным Поттером, пока тот не встанет на ноги. Вот только больной Поттер выздоравливать не торопится.

Хогвартс в опасности, и Гарри снова спешит на помощь. И в одном он точно уверен: без участия Драко Малфоя здесь не обошлось.

Роду Малфой во что бы то ни стало нужен наследник. А в чем, собственно, проблема и при чем тут целитель Поттер - это нам и предстоит узнать.

— Пап, просто успокойся и послушай меня, хорошо? — Какой я тебе папа?! — взревел Драко, выходя из себя и продолжая дергать за треклятую рукоять меча. «Я гей, у меня не может быть детей!» — чуть не выкрикнул он, но прикусил язык, благоразумно решив, что какому-то сумасшедшему, нагло вломившемуся к нему в мэнор, ни к чему знать такие подробности его личной жизни. — Тебе же лет двадцать на вид, а мне всего двадцать восемь! — выпалил Малфой. — Ты считать умеешь? Я не могу быть твоим отцом!