— Кажется, новая игрушка появилась не у тебя, — голос Ровера звучит прямо возле его уха, — а у меня.

Ровер, Ровер, Ровер. Фролова все чаще начинала произносить это имя, а Скар все чаще сжимал руки в кулаках, стоило его услышать. Он не любил перемены в жизни, но, стало быть, стоило смириться с этими… этим всем, и дать их общей, несогласованной игре, идти своим чередом.

Скар с угрозой смотрит на Камелию. — Этот парень будет моим. Камелия равнодушно переводит взгляд на него, а после зло шипит: — Девушку трогать не смей. На том и порешили. Студенческое ау.

Сильные руки Скара сжимали обнаженные мягкие бедра, но не предпринимали никаких попыток заставить двигаться, дабы унять жгучее возбуждение. Ровер же холодно взирал на играющего с ним в гляделки мужчину, оставаясь при этом в сидящем на чужих коленях положении, и не смел ни одним жестом дать знать, насколько недостаточно приятно пульсировало там, внутри. Ситуация была забавной. Самые близкие враги, прошедшие не один бой, – они не желали сдаваться даже в этой битве за контроль. Так кто же победит?

Чужие бедра на удивление мягкие, податливые, но в них чувствуется сила и скорость. Шрам гладит их, опускается ещё ниже, целует. Обнимает колени Ровера так, словно ярый последователь наконец встретил своего бога. А мир вокруг продолжает рушиться.

— У меня проблемы со сном. Каждую ночь я страдаю, потому что я не могу уснуть. Во мне столько энергии, что её некуда девать, — положив голову на плечо Ровера, Скар громко вздохнул, — помоги мне уснуть.

Солярис-3 была пережившей два конца планетой, которая приняла его, Ровера, упавшего из Эфирного моря на разрушенную землю, как кого-то знакомого. Не помнящий собственного имени, он вспышками воспоминаний поглощал окружающую живность и растения. Люди были для него пустыми оболочками. Незнакомцами. Но человек со шрамом и сумасшествием в глазах являлся другим. Вопреки всему, Скар, безумный в своей заинтересованности к нему, был почему-то... своим.

— Серьёзно? Да как, чёрт возьми, это снимается? — Спрашивает Ровер, явно теряя терпение. — Что за смирительная рубашка на тебе?