Солярис-3 была пережившей два конца планетой, которая приняла его, Ровера, упавшего из Эфирного моря на разрушенную землю, как кого-то знакомого. Не помнящий собственного имени, он вспышками воспоминаний поглощал окружающую живность и растения. Люди были для него пустыми оболочками. Незнакомцами. Но человек со шрамом и сумасшествием в глазах являлся другим. Вопреки всему, Скар, безумный в своей заинтересованности к нему, был почему-то... своим.

Сильные руки Скара сжимали обнаженные мягкие бедра, но не предпринимали никаких попыток заставить двигаться, дабы унять жгучее возбуждение. Ровер же холодно взирал на играющего с ним в гляделки мужчину, оставаясь при этом в сидящем на чужих коленях положении, и не смел ни одним жестом дать знать, насколько недостаточно приятно пульсировало там, внутри. Ситуация была забавной. Самые близкие враги, прошедшие не один бой, – они не желали сдаваться даже в этой битве за контроль. Так кто же победит?

Скар с угрозой смотрит на Камелию. — Этот парень будет моим. Камелия равнодушно переводит взгляд на него, а после зло шипит: — Девушку трогать не смей. На том и порешили. Студенческое ау.

Перед Ровером, сидящим на краю кровати с закинутыми друг на друга ногами, предстало поистине занимательное представление — послушно скалящийся мужчина на коленях, что жадно пожирал взглядом чужие обнаженные бедра, и собственная ладонь, лениво перебирающая звенящие звенья цепи от ошейника. Ошейника, крепко застегнутого вокруг горла ухмыляющегося Скара, которого лишили любимого лакомства. Так по-зверски и так в духе любимого ягненка.

Их недоотношения со Шрамом всегда казались Роверу немного ебанутыми. К чести последнего - в одной постели они все же оказывались редко. К его стыду - лишь по причине того, что в большинство встреч кровати поблизости не наблюдалось.