Такие чудесные солнечные дни действительно не хотелось упустить. Они, казалось, были созданы для полноценного отдыха на природе или на пляже. Да и растрачивать впустую драгоценное время коротких каникул участники Блю Лока не могли. Это стало основной причиной их встречи на лесном поприще в нескольких милях от Токио.

— Могу я... — не закончил свой вопрос Чигири. На его лице читалась нерешительность. Интересно, ведь таковой не было замечено, когда обладатель ярко-красных волос бесстыдно зажимал Рео в пол. Хотя последний почти не сопротивлялся. Впрочем, неважно. Хёма принял самый серьёзный вид, какой только мог, будто собираясь рассказать тайну создания мира, и завершил фразу: — Могу я признаться тебе?

Сейчас хотелось только одного. Пойти за Рео и прижаться губами, обняться, коснуться, потереться невесомо носом о нос, меж нежными фалангами пальцев пропустить аметистовые вихрастые локоны, зарываясь в них кардинально. Увидеть вновь красу его волевого профиля. Это просто невозможно.

Факт в том, что Микаге везде выведен подтекающими масляными красками, а Чигири глядел на это искусство так заворажëнно, что в мыслях навязчиво воспаляется представление близости. Ну как близости. Если имеющаяся в виду близость — влажное столкновение губ под дождём, то, видимо, да.

Рео, наверное, никогда не знал и не думал о том, как выглядит настоящая человеческая любовь, где преобладают лишь чувства, выраженные самыми ласковыми касаниямина свете к рукам, когда греешь его ладони в своих, и немного прижимаешь к себе, выдыхая бесцветной дымкой. А вот Чигири хотел научить его этому.

Слово обрывается на трети произнесения от того, что алые уста примыкают с внезапностью, смешанной в какой-то ядерной смеси нежности, напористости, присущей Чигири лишь во время матчей, и слабой каплей горечи, отдающей незабываемым вкусом.

Чигири никогда не думал, что слова напарника и правда могут оказаться правдой. Так он и оказался в неудобном положении прямо перед ним.

С этого момента для Микаге Рео более не существует никакого Чигири Хëмы. Только вот для самого Чигири Хëмы Микаге Рео был, есть и будет столько, сколько ещё сияет его душевная улыбка, освещающая целую солнечную систему, от которой юноша отдалился самостоятельно, походя на Нептун.