Сборник драбблов по ДиланЛошкам, потому что их чет слишком много...

Иногда Дилан рисует. Не то чтобы много, и не то чтобы профессионально или аккуратно — это простые корявые каракули, начерканные карандашом во время скучных пар, которых, к его сожалению, было слишком много из-за того, что он достаточно во многом опережал учебную программу. В один день он ловит себя на том, что подозрительно часто рисует одного и того же человека с клетчатым голубым шарфом.

У всех бывают плохие дни – Лололошка не исключение.

Вот вроде вы встречаетесь с своим чудесным, парнем-автоматоном, все хорошо. Но черт дёрнул спросить гей ли он! Теперь вы вместе разбираетесь в твоей ориентации, вспоминая шутки и флиртуя.

Лололошке всё никак не удаётся свыкнуться с известием о том, что Дилан является автоматоном. Смотришь на него, слушаешь, и всё диссонанс появляется - ну не похож этот парень на робота! Взгляд неожиданно цепляется за чужую ширинку штанов. Хм.. Интересно, а там тоже всё как у людей?

Зима близко, сломанные кучу раз окна не выдерживают холодов, просачиваясь сквозь щели и заставляя конечности безбожно мёрзнуть. Предложение помощи в согревании, которое оказывается слишком внезапным.

Ло, вопреки всему, чувствует облегчение. Чужая кровать все ещё пуста.

Джон Дейви Харрис никогда не врет, но сам себе глаза на очевидное открыть не может — отвратительно, позорно. Его потаенные желания означают окончательное падение, лишение всякого самоуважения и достоинства. Но Лололошка, в отличие от него, все так же силен. И это соблазняет.

Дилан встречается с последствиями слишком быстро – слишком мало времени, способного хоть как-то заполнить яму, оставшуюся где-то глубоко под его рёбрами. К тому же, внезапно на горизонте возникает новая огромная проблема: кое-кто ищет Лололошку, и ни к чему хорошему это не приведёт.

Место, куда я буду кидать короткие зарисовки / то, что я не могу посчитать настоящим фанфиком из-за крохотного (для меня) размера. Без расписания обновлений, вечный статус "завершён" — и много дилоричей, дилошек, диричей и ричлошек. NSFW и SFW.

Один Лололошка хорошо, а два лучше. До тех пор, пока один из них не начнёт раздражать. (Сборник драбблов)

Лицо Лололошки становится совсем холодным, непроницаемым. Вот надо же. Погляди на него и не скажешь, что он тоже омега. И ведь даже не стесняется этого. Да возможно и не стесняется, потому что его запах не такой явный. Почти незаметный. Быть может не стесняется, потому что мучений ему не пришлось перенести таких же что ему. Быть может... Потому он и не омега? Такое возможно? Джон сомневается. Он больше склонен верить тому, что ему нечего стесняться, потому что копия не помнит всего.

Джон давно забыл, что значит «спать спокойно». Его сон – лабиринт из отголосков его тёмного прошлого. Тело непроизвольно дрожит, а в лёгких чертовски не хватает воздуха, когда очередной кошмар настигает Джона посреди ночи. Однако Лололошка более не намерен наблюдать за этим. Возможно, идея «затрахать до беспамятства» не такая плохая.

Лололошка с малых лет проживает в монастыре под надзором воспитателей и священников. Джон попадает туда в подростковом возрасте после случившийся трагедии в семье. Чем это обернется для них в итоге? Есть ли надежда на светлое будущее?

После разговора с Началом Джон собирает себя с силами, пока Лололошка ходит рядом и беспокоится. Кого в итоге придётся успокаивать — вопрос хороший, а ответ очевидный.

Ему не позволено видеть то, как JDH надевает оранжевые очки, вновь пряча, топя в себе некого человека, которого когда-то звали так же – Лололошка; некого человека, который впоследствии сам выбрал себе имя, поглотившее его. И утопил он себя тоже сам.

Свет выключают в самый неподходящий момент. У Джона приближается паническая атака, но спасение приходит в лице новенького соседа.

Дилан познает разницу: от влюбленности до любви иногда шагать как до Китая и обратно, с остановкой на покурить. А вот от любви до влюбленности – пошатнуться уже достаточно.

С последнего смс прошло три дня, два из которых Ло провел на полу в своей новой квартире, завернувшись в одеяло. Хоть бы в дверь долбить перестали.

Лололошка тяжело дышит в чужое ухо, прикрыв глаза, пока наглые ладони исследуют его тело, касаются везде, где можно и где нельзя. Его бьет крупна дрожь, когда уже его ухо опаляют дыханием: — Знаю твое тело, как свое собственное. Ой... хи-хи, прости, совсем забыл. Чертов Джон.