У Кая в сердце застрял осколок проклятого зеркала, сковав его инеем прямо изнутри. Кая спасла милая Герда. А Лань Чжаня никому не спасти. Даже огненному Вэй Ину - у него же внутри не иней. В нем царит вечная мерзлота.

Цзян Фэнмянь волновался о своем сыне и первом ученике, пребывавших в исправительном лагере клана Вэнь, когда обнаружил у себя на столе загадочную книгу. На обложке красовалась надпись: "Магистр дьявольского культа", так почему бы не скоротать время за чтением? Но какое же чтение без самих главных героев книги?

Он ни за что не променял бы собственную силу и положение ради жизни обычного человека, но, правда в том, что он тоже был именно человеком и раз за разом он погружался в мир полный иных звуков, интересных знакомств и красивых женщин, чтобы найти что-то неизведанное. «Или встреча, которая просто не могла произойти…»

— Растудыть твою ебина мать... Нет, это точно издевательство. Где райские сады? Облака там? На худой конец, хотя бы котлы и черти? Хотя после такого удара током оказаться в теле избалованного мальчишки - это вполне себе адекватный глюк.

Во время обхода своих владений, Вэнь Жохань, вместе с подчиненными, замечает умирающего ребенка на окраине Илина. Он отдаёт приказ уходить, однако Вэнь Нин не может допустить смерти мальчика

— Три вопроса. Он точно ответит на мои вопросы? — Старший брат обещал, а значит ответит. — Хорошо. Тогда, как я его узнаю? — Тут всё просто, – пожал плечами парень. — Старший брат очень выделяется в толпе. Если увидишь человека и у тебя возникнет желание держаться от него подальше, то тебе именно к нему. Класс. Описание десять из трёх. И теперь мне надо искать человека, что очень выделяется в толпе и при его виде я подумаю: «Лишь бы не он»…

Цзян Яньли после расторжения помолвки до всего этого замеса делает глупость.

Но как только Цзинь Гуаншань уладил вопрос о спорной территории между кланами Пинъян Яо и Байлин Оуян, в центр зала вдруг вышла старуха в старательно залатанных одеждах и с простой шпилькой в аккуратной прическе.

Вэй Усянь не сразу понимает, что за пустячную работу старейшина из Гусу Лань предлагает ему Лань Ванцзи. В качестве раба. Искалеченного в последней битве войны с Цишань Вэнь раба. Вот только Вэй Усяню раб не нужен, но в Пристань Лотоса Лань Ванцзи всё же забирают.

Лань Чжаню семь, когда приходит к Старейшине Илина с просьбой спасти его маму.

«Итак, — подумал болтающийся в пасти Черепахи-Губительницы Вэй Усянь, — я болтаюсь в пасти Черепахи-Губительницы. И я жив.» «Жив», — согласился Лань Ванцзи.

Сюэ Ян задаёт Цзян Чэну вопросы о Темном Пути. На Сюэ Яне маска. Цзян Чэн связан. А ещё они читают дневник Вэй Усяня. Увы.

Однажды Вэй Усяню, что жил на горе Луанцзан, предложили продать талисман его кисти. С этого момента всё пошло не так.

Вэй Усянь умудрился забеременеть. От поцелуя. От незнакомца на горе Байфэн. Он хотел бы думать, что от незнакомки, но у Вэнь Цин, которая с упоминаниями таких беременностей сталкивалась, есть свое мнение на этот счет.

Вэй Ина под боком у матери-покойницы нашла хромоногая воровка Фа Лин. А потом ее воспитанника глава Цзян украл!.. С этого всё начинается.

Цзян Чэн останавливается, потому что видит знакомую улыбку на детском лице. Сам себе не верит, но останавливается и приглядывается.

Традиционно омеги представляются в первую очередь главной омеге в клане, когда проявляется второй пол. Но если случается насилие всегда сначала сообщают альфе. Потому что все в клане верили в защиту, что давала альфа. Обычно главой клана была альфа, но не в этом случае. В этом случае сидящий в винной лавке в Цайи Вэй Усянь, влив в себя вино, пишет: "Мадам Юй. Я омега."

Когда Цзян Чэн приходит на гору Луанцзан отговаривать Вэй Усяня от безумства по спасения Вэней, он внезапно обретает родню.

"Ах, — думает Сичэнь, бинтуя брата. — Вот почему Ванцзи так хотел защитить Вэй Усяня."

— Ну, — говорит Сюэ Ян, остановившись рядом со столом, — мы, вроде, не чужие люди? — У нас трое детей, — невозмутимо соглашается Сяо Синчэнь, не переставая нарезать картошку, — мы определенно не чужие люди. // драбблы