Как во тьме найти то, что будет сиять ярче солнца.

Существование, полное боли и обид, прерывается одним письмом, что делит жизнь Серафима Берроуза на до и после. Огромный мир открывается перед широко распахнутыми глазами, а внутри клокочет неистовое Древнее Пламя. Как обуздать его? А может, этого делать и вовсе не стоит? В буре эмоций трудно понять себя, и солью на рану ложится лунный, туманный взгляд. Взгляд, которого не было. И не опасно ли это, когда боль от соприкосновения едких кристаллов с оголёнными нервами становится слаще жизни?

Благими намерениями вымощена дорога в Ад, а сердце всё продолжает медленно разбиваться на куски... И где граница между искренним сочувствием и наивностью?

Нападения гоблинов не было, Анна не проклята, таинственный пятикурсник не поступал в Хогвартс, а Себастьян и Оминис лишь учатся на одном факультете. Это и будет история про их знакомство в середине пятого курса, зарождение дружбы и чего-то большего.

У змеи нет рук: она не может обнять, только задушить. Так для себя Алекс Роули описывал чувства к однокурснику — Себастьяну Сэллоу, который с первой встречи вызывал в душе множество противоречий.

В жизни Себастьяна Сэллоу было много всего. Крепкая дружба, безответная влюбленность, страдания и счастье, но никогда не было гармонии. Вся его жизнь была большими эмоциональными качелями на которых он со вкусом раскачивался. Tu seras à moi, Sebastian Sallow. Слова брошенные ему в спину стоило воспринимать как угрозу.

Рождественский бал в Хогвартсе поистине невероятное событие. Ученики задолго до торжества окунаются в атмосферу предпраздничной подготовки. Все-таки это событие года. Коридоры школы полны юных взбудораженных умов, рассуждающих о том: в чем пойти на бал, а самое главное - с кем...

Седьмой курс словно домоклов меч висел над головой, напоминая, что скоро всё закончится, и пора сделать шаг и обозначить своё отношение к Мраксу. Узнать, может ли у них быть что-то, кроме школьной дружбы. Себастьян не был глуп и понимал, что такая чистокровная семья вряд ли согласится на партию для своего сына в его лице. Но надежда теплилась в груди, и поистине ослиное упрямство подталкивало к тому, чтобы добиться своего любым путем.

Ритуал воскрешения Тёмного Лорда на могиле его отца прошёл не так, как должен был. Хвост не справился, и Мальчик-который-выжил погиб. К его сожалению, Магия не может так просто отпустить героя Магического Мира и в момент гибели даёт ему второй шанс. Шанс запустить острые коготки в жизнь, душу и сердце того, кто принёс миру и ему самому столько боли.

Никаких показных дуэлей. Я согласен утолить твое любопытство, но не собираюсь устраивать из этого фарс. Ты мой друг и я не хочу с тобой соперничать на потеху публике. Если тебе нужно зрелище, то ты выбрал не того гриффиндорца.

— Ты волшебник, Себастьян, — восхищенно шепчет Гонт. Он торопливо открывает крышку на баночке, вдыхая манящий вишневый аромат и закатывая глаза от удовольствия. Сэллоу замирает, выжидательно глядя на то, как друг опускает ложку, щедро зачерпывает варенье и быстро подносит ко рту, с тихим стоном смыкая губы на прохладном металле. Себастьяна ведет так, что он зажмуривается не в силах смотреть на эту соблазнительную картину.

— Да, это всё моё. Моя боль. А много её, потому что того, кто её причинил тоже было слишком много в моей жизни. — Мин подходит ближе и проводит пальцем по самому большому флакону, любовно оглаживая стеклянный бок. — Это, к примеру, боль от Круцио. — Он оглядывает остальные склянки. — Это от обвинений в моей незаинтересованности и предательском общении с гоблином, а вот тут боль из катакомб Фэлдкрофта, где меня едва не разорвали сотни инферналов...

Иногда стоит подумать прежде чем обвинять новенькую во всех грехах. Особенно если делать это ночью в библиотеке когда свидетелями могут быть только книги.

Тëмные Искусства повлияли на него не так, как можно было бы представить.

Себастьян ревнует. Его девочка общается, смеëтся и даже не замечает направленнных на неë взглядов этого грëбанного Уизли.

Зельеварение — любимый предмет Гаррета Уизли с первого курса. Он обожает экспериментировать, сочетать несочетаемое и устраивать представления на публику. Но есть ещё одна причина, по которой переливание жидкости в склянки так сильно запало ему в душу — Оминис Гонт: парень со Слизерина, который всегда стоит позади, занимая соседний котёл.

Себастьян после продолжительной разлуки вновь увидел Оминиса в Большом зале в начале шестого курса. Друг одиноко сидел за столом, смотря куда-то вдаль невидящим взором. Вокруг него кипела жизнь, в то время как он сам будто застыл в мгновении...

Внезапно запах роз стал казаться ему невыносимым, словно он проникал в самые глубины его сущности, окутывая его своим удушающим влиянием. Он отступил к окну, пытаясь выйти на свежий воздух, но даже через стекло запах продолжал преследовать его, подобно призраку, не желающему отпускать свою жертву.

Мирабель заметила, что Гаррет увлечённо смотрел на неё, а не в учебник. Она начала подмечать подобное ещё в прошлом году, хотя поначалу не придавала этому значения, но потом пристальный взгляд ученика начал смущать и даже больше — нравиться. Чесноук вновь почувствовала себя студенткой, которой заинтересовался красивый юноша. Подобное приятно грело сердце, хотя она понимала, что это всего лишь фантазия, которая никогда не станет реальностью...

"Ты считаешь, мы настолько близки, чтобы не спросив разрешения вывести меня на вальс без смены?" - я сверкнула глазами. Моё воспитание требовало при подобном нарушении этикета немедленно освободиться от рук наглого кавалера и гордо уйти, оставив его на танцполе в одиночестве. Моё сердце же плевало на этикет, на возмущённых одноклассников и подозрительный взгляд дяди Финеаса. Оно, казалось, продолжало биться, только пока Оминис Мракс держал мою ладонь.