– "Одуванчик в жопу тычет – ах, какая благодать!" - Сережа корчит рожу и пинает какую-то растительность на территории участка. – Погуляем по лесу, обнимем березу. Вот с березами и ебись, Волков. Разумовский на говно исходился страшно, отказываясь проникаться деревней. Олег устал спорить, что в Италии и Франции точно такие же деревни с коровами и говном, только фермеры там вместо "блять" кричат "merde", вот и вся разница.

Усилия Олега начинают приносить плоды, и иногда Сережа чувствует себя достаточно цельной личностью для всего того, чем обычно занимаются цельные личности. Но ему не обмануться: очень многое изменилось — и кто вообще такой теперь Сергей Разумовский?

— Мы могли бы поехать куда угодно, в любую страну мира, но мы поехали в деревню, — Серёжа откидывается на спинку сидения и скрещивает руки. Лицо у него делается недовольным — будто ребёнок, которому на день рождения вместо дорогой приставки купили деревянный меч. Невкусно и грустно.

– Самого первого я проводом даванул... – Сережа, еб твою. Мы сколько раз об этом говорили? Да, последние события были травматичными для нас всех, но ты можешь хотя бы просто матюкаться, а не вот эти твои жаргонизмы? Ощущение, что я не на своей кухне, а на зоне баланду жру.

– Г-гром. Олег молча моргает. На улице как-то некстати и даже неприлично хорошая погода: небо синее-синее, почти без облаков. И солнышко греет. – Да нет, тут солнышко... – Волков растерянно чешет бороду. Он без понятия, что делать с таким Серегой: тоже бородатым и явно объебаным колесами по самые помидоры. Изначальный план был схватить и спиздить, как арбуз на рынке, но теперь Олег как-то растерялся.

Фантазия на тему того, что могло произойти между действиями арок "Время ворона" и "Чумной доктор". События сразу после отбытия Сергея Разумовского и Олега Волкова в Америку.

Поломанный и измученный Серёжа, медленно приходящий в себя после всего им пережитого, и Олег, который просто хочет помочь.

Сережа цаца ещё та, похлеще любой фифы с потока. Вроде росли в одном детдоме, жрали одну кашу из, судя по всему, клея и птичьего дерьма, срали под одними кустами в походах, а манер и претензий как у особы королевских кровей. На уроке истории им рассказывали, что знатные семьи сохраняли чистоту крови с помощью инцеста. А потом Олег вычитал в каком-то журнале, что рыжие волосы и голубые глаза это признак кровосмешения в роду. сборник драбблов по сероволкам по сюжетам песен стрыкало

У однокурсниц Макаровой жизнь кипит забытым на плите борщом: учёба, подработка, свидания, вечеринки. У Леры есть только дряхлый справочник по глазным заболеваниям, ежевечернее пизделово с гопотой и фото и видео отчёты от двух женатых дедов в отпуск

– Понимаешь, дорогая, сейчас всем трудно. И нам тоже. Особенно нам. Честно? По началу Лера наивно подумала, что Разумовский опять начал затирать про дискриминацию и гомофобию в этой стране и то, как порядочным геям не разрешается делать минеты прямо на глазах у детей и старушек на игровой площадке, или что он там вообще обычно хочет. Макарова постоянно забывает, насколько именно Сергей пришибленный. Реальность оказалась каким-то образом хуже.

- У меня заложник! - выкрикивает Волков, и Серёжа глазами следует за его взглядом. Лера стоит посреди зала, целясь ему в грудь из ярко-зелёного пластикового пистолета. - О нет, какой кошмар, - ухмыляется она и, прикрыв левый глаз, жмёт на нелепый оранжевый курок, обрызгивая лицо Разумовского водой.

Олег последний раз осматривает кисти Сережи, чтобы убедиться, что ничего не пропустил. У Сережи всегда были очень красивые руки. Узкая ладонь, длинные пальцы, всегда аккуратные ногти и мягкая кожа. Он часто замечал за собой, что засматривался на то, как Сережа выполнял самые простые вещи. Видеть эти руки исчерканные ранами было невыносимо больно.

Пять раз, когда Олег укладывал Сережу спать, таймлайн от детдома до пост!вв

**AU на пост-ЧД9** «...Воздух пропитан запахом свежих бинтов, запёкшейся крови, перекиси и спирта, и от этого букета Разумовскому хочется выть, потому что ещё пару дней назад в квартире витали ароматы горячих круассанов c шоколадом, которые Волков готовил им на завтрак». Пока Серёжа обрабатывает раны Олега, Волков вспоминает, как в разные периоды времени сам заботился о Разумовском, стараясь облегчить его боль особыми способами, которые рыжий перенял и применял теперь на нём.

На одном из сеансов Рубинштейн сообщил, что «Вместе» больше ему не принадлежит. Делом всей его жизни теперь будут управлять другие люди. — Вы потеряли всё, Сергей, — безжалостно заявил тогда Рубинштейн и притворно-сочувственно улыбнулся. ______________________ Из него словно разом выдергивают стержень, и он падает на пол лицом вниз. Медсестра переворачивает его на спину, прижимает два пальца к сонной артерии, стремительно бледнеет. — Врача, немедленно! Но Серёже уже всё равно.

Мог ли Серёжа вообще когда-то предположить, что будет скучать по Птице? И галюням. Допивая третий стакан виски и с некоторой завистью смотря на Леру, придавленную Олегом к мату, Разумовский в который раз убеждался, что жизнь несправедлива. Он этого не заслужил. Или история о том, как Разумовский завёл кота.

Сережа любил развлекать себя планами на будущее: накупить леопардового шмотья, воцариться единодержавной властью в стране, сжечь к хренам второй корпус МГУ, переделать сталинскую высотку под личные хоромы, сидеть там на троне и чесать репу, решая, чего ему сегодня хочется больше: угнетать беззащитных или втыкать в комп. самое уебищное кофешоп ау которое мы заслужили за наши грехи

После всех пережитых кошмаров Сергей и Олег наслаждаются спокойной жизнью в Мексике. Они вместе, счастливы, но однажды Олег замечает странную, кажущуюся очень неправильной вещь: Серёжа не рисует.

Ощущение безопасности накрывает его с головой. Он дома, Олег рядом, они ещё не в порядке, но обязательно будут. Всё так, как и должно быть.

Сборник драбблов о студенческих сероволках. Кухня, наука, много любви между гением-программистом и гуманитарием-поэтом.