Веритас даже не пытается помешать Авантюрину притянуть его за цепочку на груди и крепко, кусая, поцеловать. Это была его первая ошибка. За ней последовала вторая, затем третья, четвертая, пятая. Секс порождает идиотов. Веритас это прекрасно знал. Он хотел бы узнать, как остановиться. И совсем не желал останавливаться. Авантюрин мастерски умел нажимать на нужные кнопки. Отуплять, заставлять волноваться. Они встречаются снова едва ли через две недели.

В КММ любили сплетни. Авантюрин любил азартные игры. Рацио был душен и хорош собой. Все предпосылки сошлись в одной точке и привели к пари — просто от скуки, потому что иначе в условиях местной рабочей нагрузки можно было сойти с ума. Авантюрин полагал, что обмен справедливый: он получит выигранный спор в свою копилку, а Рацио… ну, Рацио получит Авантюрина. На какое-то время. Это очень щедрая цена за победу.

Вожатые терпели Авантюрина через силу, стадии принятия, перебрасывание ответственности и дыхательные упражнения по методикам Малышевой, но в итоге подключили к процессу именно Рацио, потому что у них тупо закончились цензурные и гуманные методы воспитания.

— Вы слушали? — Авантюрин едва заметно дёрнулся. Плохо, терять бдительность — явно не то, чего он добивался. — Разумеется, доктор! Чтобы я… и не слушал вас? — приторная улыбка расползлась по лицу столь насильно, что щёки чуть не свело судорогой.

Три раза, когда Рацио и Авантюрин пересеклись при не очень желанных обстоятельствах, но которые запомнились им обоим.

Авантюрин делает ставку на каменное сердце, а стоило — на ясную голову.