Кимхану Тирапаньякулу, показавшему миллион разных масок и нагло вравшему в лицо, Порче не верил совсем. Его показные попытки дозвониться и спасение в баре казались фальшивыми, как натянутые улыбки телохранителей вокруг и показушно-добрый взгляд Главы семьи. Через время на признание смотрелось равнодушно. Болело только за собственную глупость и наивность. И то и другое стесалось о тренировочный корт.

– Котенок, ты в порядке? Не убегай больше так быстро, – Кхун, пребывая в полнейшем шоке, наблюдал за тем, как тот самый красивый и статный мужчина из кафе, которого он поначалу принял за своего убийцу, обошел лавку и невозмутимо вклинился между ним и настоящим киллером, убедительно делая вид, что последнего просто не существует.

- Все хорошо, Арм. Он не особо мешает, – Ким неловко похлопал тесно прильнувшего к нему малыша по крохотной спинке. – Неужели кто-то из моих братьев созрел для потомства? – полюбопытствовал он ехидно, но слова Арма заставили его подавиться слюной и воздухом. - Это сын кхуна Порче, Саншайн Наттавин Киттисават.

- Ебать... – прохрипел Макао, оторвавшись от телефона ради занятного зрелища. Остальные поддержали его проникновенным молчанием. - Порче, малыш, давай я тебя докрашу, – ласково протянул Кхун, делая крохотный шажок вперед. Ким почувствовал, что пальцы Порче сжались на его плече сильнее, длинные твердые ногти ощутимо впились в кожу под рубашкой.

– Я ни на чем не настаиваю, пи’Тэ, – мягко продолжил Порче, ненавязчиво придерживая Тэ за локоть и останавливая прямо перед стеклянной витриной какого-то ресторана. – Но скажи: то, что ты сейчас видишь, это и правда ты?

Ким обнаруживает, что Порче, этот маленький Киттисават, пробрался в его сердце и прочно там обосновался.... но это происходит слишком поздно.

— Что тебе снилось сегодня? – Тэ переводит взгляд на телевизор и смотрит за игрой. — Не знаю, – Макао дергает джойстиком и пожимает губы, – я обычно не запоминаю. Может и не снилось ничего. А тебе?

– Ты разве не знаешь, глупый барс, что отсюда нельзя выбраться? – одурманенный неведомой дрянью Танкхун бодро нес всякую чушь, а еще у него явно были галлюцинации, потому что он медленно поднял руку, сжал в кулак возле лица Бига, подергал в воздухе, а затем и вовсе вцепился в ухо телохранителя ледяными влажными пальцами и сильно потянул на себя. – Какие у тебя красивые мягкие ушки, барсик! Ты же со мной поиграешь?

- Мне от тебя ничего не нужно. Было и было. Просто забудь об этом и живи дальше. Танкхун развернулся и ушел, поманив за собой двух охранников, глянувших на провинившегося коллегу очень недобрыми глазами. Внутри Бига, по ощущениям, осталась сплошная кровоточащая рана, но настаивать и что-то требовать от человека, подарившего ему самую лучшую в жизни ночь, он просто не имел права.

Это был подарок в разы лучше бережно хранимого медиатора, дороже гитары или сочиненной на коленке наивной, хоть и светлой песенки-признания в первых чистых и наивных чувствах. Че по своей воле оставил на его теле вечную метку принадлежности – весомый, незабываемый, болезненный след. Вместе с болью от места укуса распространялся странный, прохладный покой. Че рядом, Че сделал это с ним, Че окончательно признал его своим – и за совокупность этих фактов боль казалась Киму совсем уж мизерной ценой.

Просыпаясь утром, Тэ находит на подушке жёлтые лепестки роз

Танкхун устроил тайного Санту для своей семьи, желая развлечься и отдохнуть после решения проблем, навалившихся на семью после смерти Корна. Однако у каждого действия есть свои последствия. И столкнуться с ними придется не только Киму и Порче, ради которых все это по большей части и затевалось, но и самому организатору, и даже некоторым гостям.

Некоторые тайны, думает он, находя взглядом темную фигуру, надежно скрытую густыми цветущими кустами во дворе кампуса, можно хранить только очень большим коллективом.

Ким пристроил острый подбородок к Че на плечо, попутно нежно поцеловав крупный засос под ухом и шепнул, выбивая из легких подростка воздух, а из горла – тихий растерянный звук. - Ангел, ты ведь переедешь ко мне в пентхаус?

— Мне больно, Пи. Да. Чертовски больно. Ты ведь понимаешь, Пи? — Да, малыш, – голос Кхуна звучит словно под толщей воды, пока он раскачивает их обоих на кровати, – мне жаль.

Судьба сводит вместе, не спрашивая нашего желания. Кента всегда думал, что не способен любить. Вплоть до того момента, пока не встретил его. Человека, который стал необходим для него как воздух. Без которого стало трудно дышать.

Месяц отношений. Как обычно люди празднуют такую дату? Алан в замешательстве. Придумывает идею, чтобы скрасить особенный для них день. Но все планы меняются, когда Джефф решает взять бутылку вина.

Как глава студенческого совета Акк должен проследить за эксцентричным новеньким, который внезапно объявился в школе. Айян ведет себя подозрительно, как будто причастен к пробуждению школьного проклятия.

— Я дал ему твой номер, а вот его. Только не дергай хотя бы неделю, нашему солнышку сейчас тошно и плохо, — Танкхун сунул Макао в руку безразмерную телохранительскую черную футболку и чуть мятую мятно-черную визитку. — Это номер Тэ? — присмотрелся Макао к изящной вязи букв на тайском и английском.

Это история о том, как пережить шторм, и то, что последует за ним. - Или Тэ наконец-то решился расстаться с Таймом, пытаясь собрать себя по кусочкам, одна ночь с Макао меняет всё.