Искоренить то, что сложилось в прошлом, не вышло бы. Мотивы поступков подростков, стоящих по разные стороны баррикад, затерялись во времени. Выяснять нужно было не их, а то, как повзрослевший разум оценивал нынешнюю ситуацию. Расхождение в видении, — вот, что являлось проблемой. И своим безрассудством Риндо смог её побороть.

Это уже входит в привычку - ходить в колонию раз в неделю, чтобы навестить братьев Хайтани и передать им чего-нибудь вкусного. Это так странно. Еще несколько месяцев назад Соя лежала в больнице как раз из-за Хайтани, а сейчас ей через стекло улыбается Риндо. Очень странно.

Баджи не удивлен, что незнакомая девочка начинает ему написывать. Присылает фотографии собственных ножек и не отвечает на сообщения. Наверное, лишь губы ему в ней нравятся — где-то уже он их видел.

У Баджи от предвкушения пьяно сверкают глаза. Повод ему никогда не был нужен, но со стороны Майки весьма мило раз за разом его подкидывать. Он мог бы взять с собой отряд, но пожадничал: так ему достанется больше. Чифую, впрочем, всё равно увязался следом. Так у них с ним заведено: всё делить пополам, будь то лапша или удары.

Разговор Такемичи с Дракеном о Майки и будущем вылился в то, что теперь за него дрались две из трёх группировок Небожителей. А потом подъехала третья, возглавляемая Майки. Чёрт возьми, Такемичи просто хотел, чтобы все жили счастливо, а не быть разорванным гопниками во время драки за право иметь Ханагаки в своих рядах. (Но из всех трёх Такемичи всё равно выбрал Майки. Он всегда выбирал Майки)

Счастье, свалившееся на самую знаменитую банду Токио, или как Такемичи обрёл четырёх щенков-омег.

— Боже, Майки, не сейчас... — Эта попытка фарса под названием «Я взрослый — уже не девственник около дня — в теле подростка», вероятно, будет преследовать Такемичи до конца его жизни.

Они вдвоем переносятся в раннее детство, чтобы вместе взрослеть, целовать друг друга в щеки, засыпать в одной кровати и хрустеть домашними печеньями. Майки и Такемичи решают стать по-настоящему счастливыми, ведь им был дан на это самый последний шанс.

Майки кажется, что чего-то не хватает. Или кого-то. Да, пара омег и гамм отсутствуют на небольшой сходке капитанов и их заместителей. Уже третий день не могут их найти. Из командиров и замов присутствуют только: Такаши, Па-чин, Ясухиро, Тора и Кейске; остальные же — Соя с Нахоей, Хаккай, Харучиё, Чифу, Пеян и ещё три человека пропадают невесть где. — Мф, они омежатся все вместе в гнезде с мамочкой Мичи. — хмыкнул Мицуя отсылая смс Хакаю, что он придушит его метровой лентой. Для профилактики.

Мичи избитый. Снова.

Коконои называл его своей куклой. Любимой, но все равно недостаточно красивой.

[KokoInu week — 5. Reencounter] Коко можно было узнать, но Сейшу ещё не мог понять, насколько он изменился. (fix-it на события в таймлайне Брахмы)

（必需品）：не оставляй меня, я умоляю тебя, не оставляй меня одного.

Сейшу привык к коротким приказам. Привык к тому, что взгляд Коко тиранически беспощаден, что он не тратит лишних слов на зверушку – на глупого пёсика, которому просто невозможно ничего втолковать человеческим способом. У него выработались рефлексы – на взгляд, молчание, антиномию кнута и пряника. На то, что не надо любви – достаточно парфорса. Не надо любви, не надо любви, пожалуйста.

Соя Кавата тонул – прямо здесь и сейчас, перед ним. И Риндо не мог и не должен был его спасать. Потому что он не был спасателем. И уж точно не должен был им становится. Риндо смог сказать лишь: – Таким, как ты, тут не место.

Коко нравятся цвета. Тело Инупи мудрее Матери Природы, оно выходит за радужный спектр, оно выходит за пределы возможного. Коко, сидя в библиотеке, время от времени пролистывает учебник по колористике. Это цвет ногтей Инупи; вот цвет его глаз; цвет его языка; цвет головки его члена. Коко учит названия цветов по Сейшу.

[KokoInu week — 2. Childhood] Он не видел Инупи больше полугода. Если припомнить те обрывистые подробности, которыми успевал делиться с ним Инупи, его теперь стригли дома: у них не было лишних денег на парикмахера. Его волосы выглядели просто ужасно. Какие-то странные, короткие, незнакомые. В них тоже не было ничего от Инупи. В нём самом не было ничего от Инупи. (Коко пришёл к Инупи после смерти Акане)

Сейшу понимает, что для Коко он естественен, прост и понятен. С каблуками на ногах или без них. [Или история о том, как Коко принимает любое решение Инупи]

（中毒）：— достаточно, — сухо вырывает его из мыслей инуи и коко поднимает взгляд, уже хочет отстраниться, как то положено ему по их молчаливым правилам, но вместо этого — широко распахивает глаза от удивления. тонкий каблук цепляет галстук, скользит в опасной близости от сонной артерии и заставляет хаджиме сфокусировать всё своё внимание на сейшу.

（残酷な治療）：никогда. это то, что говоришь ты посиневшими устами. то, что говоришь и дрожишь в ужасе и страхе. подавись тем, что вышло из-под контроля.