— Я не буду! Хватит! — Будешь, — Чонгук снова склоняется над ним и пальцами сжимает щеки, говорит прямо в губы: — Будешь, потому что хочешь, да? С тобой точно нужно погрубее, ведь такую сучку нужно наказать. Тэхён выдыхает, распахнув губы, и словно ждет, что его поцелуют. Но Чонгук лишь пренебрежительно фыркает ему в губы и щурит хитрые глаза, а у Тэхёна пах скручивает туго и томно, потому что да, блять, он точно хочет именно так.

— Продолжи, — сдавленно попросил он, не глядя на Тэхёна. — Что именно? — обманчиво мягко. — Приказывать мне, — вышло совсем сипло и почти беззвучно, а потому он повторил, уже громче: — Прикажи мне, Тэхён.

Наш бразильский пляж и одурманивающая пина колада, что блестит на твоих губах, освещенных закатным солнцем Рио.

Он не заложник детства, не эксперимент на привязанность, не раб первых потрясений и пубертата. Он — сирота. Он — собственник. Он — полюбил.

au, где все его знают как обожаемого горожанами пастыря, не подозревая, что Дьявол тоже носит на груди крест.

Кофейная кожа без какого-либо изъяна, шелка жемчужных тонов, гладко бритые ноги и невозможность комфорта, поскольку все вешают на тебя ярлыки «Не мужчина» и «Феминная шлюха». А ты не феминная шлюха. Тебе по долгу работы нужно олицетворять собой то, что они все позже называют искусством. >**AU**, в котором Тэхён натурщик, которому прямая дорога на подиум где-то в Париже, а Чонгук из посредственных, но очень упорных. Тех, что мечтают прикоснуться к искусству хотя бы подушечкой пальца.

Никто в университете не мог даже представить, что кто-то из альф позволит себе нагло и публично приставать к самому милому и очаровательному омеге - главе студенческой администрации Ким Тэхёну. И пока все судачили и жалели омегу-цветочка, попавшего под прицел внимания первокурсника, сам Чон Чонгук на собственном опыте узнал, что «цветочки» там уже давно закончились и пошли «ягодки».

И глаза его, будто в душу смотрящие, в самое ее холодное нутро, они волноваться заставляли. Такие чистые, будто на самом деле два изумруда, у которых граней бесчисленное множество. Их все узнать – жизни не хватит.

Тэхён - до безобразия самоуверенная, наглая, упрямая, местами глупая малолетка, которая решила, что хочет себе взрослого мужика.

Он вполуха слышал разговоры ребят: то, как они искали сайт знакомств, потому что никто из них раньше не пользовался чем-то подобным; как спорили, регистрировать ли Чонгука под настоящим именем или выдумать что-то забавное; как матерился Хосок, кажется, уронив свое пиво и залив кому-то штаны, и как истерически ржал над ними всеми Сокджин. Перед тем, как окончательно провалиться в сон, Чонгук успел услышать вопрошающий возглас Чимина: — А что такое сабмиссив?..

— Не нужно туда ходить. Там живет дьявол, Чонгук. Дьявол, — предупредил отец, когда Чонгук признался, куда бегал с друзьями. — Это не шутки. Он мог оставить тебя себе. Много еще чего говорили в провинции. Кто-то говорил, что замок просто пустует, но одно Чонгук помнит точно: за всё время никто так и не осмелился туда наведаться и проверить, правдивы ли слухи.

"Вот тебя и сожрут, как ты и хотел..." — проносится у Чонгука в голове, когда монстр заслоняет собой небосвод, возвышаясь над ним. ИЛИ Чонгук знает, что в леса Ксеты лучше не соваться, но это единственное место, где ненавистный ему альфа не рискнет его искать.

— Обычно дольше семи секунд смотрят прямо на человека в двух случаях, — говорит он низко. — В каких? — Чонгук вдруг оказывается очень близко и вовсе не прячет взгляд. — Либо ты хочешь меня убить, либо ты просто меня хочешь. Но я не помню, чтобы заслужил чем-нибудь первое, — Тэхён склоняет голову чуть набок, не прерывая зрительный контакт. ИЛИ Чонгук влюблен в своего одногруппника — гибрида осьминога Ким Тэхёна, и, кажется, это не взаимно. Чимин говорит, что он ошибается.

— Не знаю, что ты себе вообразил, сучоныш, — а вот это было чем-то новеньким, — но мы с тобой не женатики. Ты мне не интересен. Если бы не мой сын, этого всего, — он обводит рукой пространство, — не произошло. — Точно не интересен? — Тэхён склоняет голову набок. ИЛИ Чонгук зрелый омега с непростым характером, который давно уже ничего не ждет от своей размеренной безбедной жизни, но в игру вступает один наглый сучоныш.

Чонгук вдыхает пропитанный запахом железа воздух и прежде, чем Тэхён успевает что-то сказать, произносит: — Убери этот болт от моего лица, — поднимает глаза и смотрит прямо, без тени страха, как его учили. — Не нравится этот, могу предложить другой, — и показательно свободной рукой хватается именно там, где под синими брюками скрыт, очевидно, тот самый «другой болт». ИЛИ Чонгук хочет обыденной жизни, а Тэхён хочет Чонгука.

— Твоё сердце такое же ледяное, как и твои глаза! — зло бросил Чонгук супругу. — Зато Ваше сердце такое огромное, Ваше Величество, — принц посмотрел прямо в глаза Чонгука, — что там есть место для большого количества омег. — Ты ревнуешь? — недоверчиво спросил молодой король. — Тэхён! Это правда?! Ты меня ревнуешь?!

Вся жестокость правителя восточных степей угасала и тонула в глубине тёмных глаз, что в ответ прожигали ненавистью.

Чон Чонгук просто пытается выжить, мечась между учебой, работой и нелегальными боями. А Ким Тэхён просто решил, что этот мальчишка будет принадлежать ему.

В океане, близ континента Африки, Посейдон открыл своё око.

— Если вы думаете, что этот дурацкий костюм вас спасёт, то вы глубоко ошибаетесь, — вкрадчиво проговаривает Тэхён, закусив губу и наматывая чёрный галстук на свою руку. — Глубоко — это насколько? — полушёпотом спрашивает Чонгук, размещая руки на бедрах Кима. — А это уже в ваших интересах - насколько, — он резко притягивает Чонгука к себе за галстук так, что их лица оказываются в непосредственной близости.