Судьба? Ойкава ненавидел разговоры о ней. Они с Ивайзуми не были родственными душами — вот, в чём их судьба заключалась.

Тоору торкает. Цепляет. Как крюком за брюхо. Он внимательно смотрит на Иваизуми в надежде понять, почему этот чертов парень так привлекает его буквально по щелчку пальцев. Почему его глаза — озлобленные, но обреченные — вызывают в Ойкаве странные чувства, трудные для привычной идентификации и выходящие из разумного спектра? Неужели алкоголь так разъел Ойкаве мозги, что он допускает, будто мог видеть этого Иваизуми раньше? И почему ему это кажется таким важным...

Кому, кроме как не Иваизуми, хвастаться Иваизуми? — Знаешь, я встречаюсь с замечательным парнем, — делится Ойкава довольно. Теперь у него есть способ выговориться без нанесения вреда его гробнице любимых фактов о Хаджиме. Красота, ну. — Ого, не знал, что у тебя есть парень, — отзывается Иваизуми и сёрпает чаем.

— Ива-чан, — еще тише зовет Ойкава. Когда Иваизуми поворачивается, Ойкава смотрит только на потрепанный ворс их подушки. Спустя мгновение парень поднимает голову и слабо улыбается. — Пожалуйста, притворись моим парнем.

Иваизуми не собирался ставить жизнь на паузу и впадать в кому. Но это не самое отстойное, что случилось. Самым ужасным в ситуации было то, что Иваизуми застрял между жизнью и смертью в компании самого доставучего придурка на свете.***— Ива-чан, открой ротик! — протягивает Ойкава, коварно скалясь. — Ты ведь не серьезно? — каждый раз спрашивает с надеждой Иваизуми.

— Ива-чан ревнует, — пробубнил Ойкава, фирменно растягивая гласные, — мне стоит гордиться. — Ревную, придурок.

Иваизуми не знает, как относиться к лучшему другу, который признался ему в любви. Как не прокручивать в голове, его выражение лица, когда он ответил отказом. Как держать дистанцию с тем, кто всегда был ближе всех.

Хаджиме уверен, что Ойкава дерьмовый человек, и он без угрызения совести поставит шесть тысяч йен на то, что Тоору не сможет быть милым с ним целую неделю.