Только некоторые могут похвастаться, что их смысл жизни стал вдобавок и профессией. Лайе чуждо хвастовство, однако в рядах счастливчиков затесалось её имя, и она — преданный всею душой своему призванию человек, целиком наполненный распирающим светом неспрятанного таланта. Она дышит, живёт постоянным порывом дарованных способностей. Ей дарован талант, нашедший её через века, как и искавший её давний валашский господарь. И пока она живёт и дышит искусством, он едва слышно шепчет: — Я дышу тобой.

Лайя росла на классических сказках про принца, который спасал принцессу из башни, борясь с драконом за её освобождение. Однако девочка выросла, а встретился ей не просто принц, но и огнедышащая рептилия в одном лице. Сказочный сюжет завернул не туда, и принцессе отчего-то совсем не хочется убегать из башни, которая вдруг стала домом, а дракон — близок и дорог сердцу.

Проходит время, сменяются эпохи, мир необратимо меняется. Но определëнные моменты имеют свойство повториться хоть раз — спустя время, посреди сменяющихся эпох и необратимых мировых изменений. И вот опять на дворе середина лета, зелень утопает в россыпи капель утренней росы, а посреди сада стоит чёрный конь в компании того же человека, что наблюдал шествие времени, смену эпох и изменение мира.

Быть может, они ещё встретятся так, и вновь будут ночь, поле и цветение плюмерии.

Этот холодный край непокорим и имеет дикий, непростой нрав. Однако Лэйн замечает, что над Борисом не властен даже лихой сибирский мороз.

От него веяло непередаваемым, приятным теплом, и Лэйн, быть может, хотелось немного согреться. Она слишком долго пробыла в холоде — во всех смыслах.

«Как глупо всё вышло». И правда... как глупо.

Его любовь сидела рядом, помеченная нечестивой. Его собственной рукой. Ему так жаль...

Среди её двадцати восьми лет тьмы, холода и одиночества вдруг возник Ренато. Нова искала лучик тепла, а нашла само солнце.

И она, всю жизнь проведя в поисках дома, вдруг поняла, что её дом — не под крылом кардинала Бароне и даже не в Гнезде среди Других. Любое место для неё может отныне стать домом, если рядом будет он, и наоборот — ничто не станет домом без него.

И пускай Ренато разбился на части и ещё не успел собрать себя заново и склеить, пускай силы его всё ещё истощены, пускай он не знает, что делать дальше, но теперь он видит путь — его собственный путь. Разрушившись до основания, строится заново — новый, смелый, независимый Ренато. Он научится, он выстоит, он сможет. Он пронëс себя через это самостоятельно, и были у него только вера в Господа, мысли о Нове и он сам.