Микки – менеджер в «Кэш & Грэб», а Йен ищет работу. Микки знал, что ему следовало только смотреть, а не трогать, но от этого паренька трудно удержать руки. Он начал испытывать чувства, но что, если они не взаимны? Спустя время между ними завязываются постоянные, но очень странные и необычные отношения.

Йен и Микки ученики двенадцатого класса, выпускной класс. он полон невероятных ощущений и неожиданных поворотов судьбы.В очередной день после школы они решили взять травы и пойти на заброшку, поговорить о том какие учителя, девушки, сестры и прочие. Йен пришел по тренироваться в военный лагерь, а Микки просто сбежать от долбанутого отца и провести время с понимающим его человеком и накуриться отменной травы.Что произойдет на этой заброшке?Как они будут общаться после этого?И будут ли они вообще?

Крис ощутил, как собственное сердце пропустило ряд ударов, сотрясая все внутри вибрациями. Мозг не мог, не хотел понимать то, что только что увидел. Он чувствовал румянец на щеках, который горячей волной прошелся по всему его телу. И неожиданное желание продолжить начатое. Грязное и скверное. Блестящее на дне его глаз, прямо как мокрые от слюны губы напротив. Ему захотелось выебать всю дурь из этой наглой башки. Во всех смыслах.

Отец Хёнджина, узнав, что его сын - гей, разозлился так сильно, что отправил на военную базу, желая сделать из него нормального мужика. Парень был разбит, но его радовало, что рядом был любимый дядя - Капитан той самой военной базы. Чан заботливо принял племянника у себя в комнатке, но не подумал, что начнет испытывать совсем не родственные чувства, находясь с парнем 24/7.

Невыносимая летняя жара, оторванная от столицы провинция, стрекот цикад и светлые стены католической церкви. Переезд в этот райский уголок для верующей семьи Хван был подобен вознесению. Встреча с юным Хёнджином в цветном свете витражей для святого отца Кристофера была подобна вознесению тоже. А вот сам Хёнджин молчаливо и смиренно падал всё глубже в пучину Ада в попытках вознестись.

Окровавленной рукой Чан открывает дверцу шкафа и ловит на себе взгляд огромных испуганных глаз. Ухмылка режет его дикое от недавнего выброса адреналина лицо: — И как же тебя зовут, прелесть? Забившееся в угол чудо, прикрывавшее в ужасе красивое лицо узкой ладонью подало тихий голос: — Х-хёнджин, — резкий всхлип не дает говорить дальше, заплаканного мальчишку рывком за плечо вытаскивают из укрытия. Бежать больше некуда.

— Ты моя марихуана. — Я боюсь тебя, Чан...

На самом деле это очевидно: один взгляд на историю поиска выдаст все его грязные секреты; вкладки с маленькими брюнетами, которых трахает лицом вниз их более высокий коллега, который наклоняется над ними и прижимает к шее, засовывая два пальца в рот, чтобы убедиться, что они полностью податливы и готовы принять все, что захотят. ... или Джордж безумно хочет своего соседа по комнате.

— Папа, что же ты творишь, — на щеках наследника Рода Поттера появились слезы. Приподняв подбородок сына, мужчина лишь произнес: — Детеныши от тебя — это чудо, солнце, — мягко проворчал Гарольд, прикасаясь губами к припухшему укусу на шейке. Метка начала расплетаться во всю шею, и уже начало узора, говорило о прекрасном рисунке.

Майк, казалось, зациклился на мысли о том, что у Уилла кто-то был, что он, как какая-то продажная девка, спит со всеми подряд. Но ведь у Уилла пока вообще никого не было…

Шарль родился бетой. И невозможно было испытывать по этому поводу одновременно нервное разочарование и глубокое облегчение. Но у него получалось.

Это началось давно. Сам Шарль до конца не помнил ту точку невозврата, но после неё от фамилии Ферстаппен его выворачивало наизнанку. Их взаимоотношения можно было описать как постоянные наезды и нападки Макса с малых лет. Голландец был решительным, жёстким со всеми и показывал своё недовольство с любой мелочи. А Шарль? Шарль был малодушен, стеснителен и слишком влюбчивым.

Рождество было идеальным временем. Символичным. Время семейного тепла, чудес и любви. Макс считал это извращённой иронией, идеальным финалом для своего спектакля. Всё было готово. Он придумал, как поздравить Шарля с Рождеством. По-особенному. Макс подарит ему то, чего тот боится больше всего на свете. И вручит этот подарок с самой обаятельной улыбкой, как лучший друг. Охота подходила к концу. Самый приятный момент был уже близок.

AU: Крик! Охота только начиналась, и он намеревался насладиться ею в полной мере. Шарль Леклер оказался гораздо интереснее, чем он предполагал. Такую игрушку не хочется сломать слишком быстро. Её нужно беречь. Пугать. И в конечном счёте — присвоить.