Глаза... Глаза у этого болтливого красивые, такие голубые. Даже в темноте яркие, насыщенные, в них страшно смотреть. Прилипчивый, конечно, как клещ, но взгляд-то какой... Пронзительный. До костей. Он капитану напоминает море, оттого и страшно. Если честно, очень. Моря губят жизни. И люди, знаете ли, тоже так умеют.

Когда Джош вышвырнул Тэхёна из машины посреди дороги в тряпичных кедах и в симпатичном красном берете, он подумал, что этот вечер уже ничем не удивит. Но Чонгук, подобравший его с обочины с сосулькой вместо носа и онемевшими конечностями, оказался удивительнее удивительного. Он дал Тэхёну шерстяной плед с тонким отголоском запаха машинного масла, от которого на кончике носа осталась катышка, напоил горячим чаем и беззастенчиво попросил стать его временным парнем на это Рождество.

Из чужих уст можно услышать, что сегодня вновь кто-то лишился руки из-за алмаза.

— Ангелок, ты делаешь ошибку... – всей душой ненавидя то, что он сейчас делает, говорит Тэхён. — Я не хочу тебя отпускать. Прошу, не отталкивай меня, – обжигающая слеза покатилась по щеке Чона, задевая и растворяясь меж пальцев альфы.

Люди не видели русалок больше трёх сотен лет. Волшебные существа давно превратились в легенды. И никто в мире не знал, что среди беспощадных песков Кхалии и свирепого солнца томилось дитя океана, скованное цепями уже девятнадцать лет. Император держал русала, как занятную вещицу, и называл своим сокровищем. Однажды он решил преподнести его как свадебный подарок для своей невесты. Путь до чужого королевства далёк и опасен. Но император был спокоен, ведь вверил своё сокровище генералу Чону.

Оба замирают, и мальчишка сильнее рыдать начинает, потому что знает ответ, и обидно не от того, что кто-то любит его высшего сильнее, а от того, что в черном сердце Такари нет места ни для кого. Тэхен знал с самого начала, что сердце Чонгука пустое, и никогда не заполнится любовью к глупому мальчишке, но он принял свою судьбу и решил делиться своим теплом, потому что влюблен безумно и лишь любовью живет.

Ким Тэхён - молодой священник, которого епархия отправила в отдаленный уголок королевства, чтобы он восстановил разрушенную церковь и вернул веру местным жителям. Чон Чонгук - вожак стаи вампиров, который уже давно считает эти земли своими, но он готов стерпеть святошу, если тот будет достаточно покладистым. Только вот все отнюдь не так просто, как кажется на первый взгляд...

Быть влюблённым в отца лучшего друга — неправильно. Прятаться за закрытыми дверьми, скрывать ваши отношения от близких и с каждым днём всё с большей ненавистью ловить взглядом обручальное кольцо на его безымянном пальце — тоже неправильно. Тэхён знает, что должен сделать: собрать вещи, покинуть дом Алигьери, забыть. Но Чонгук говорит: «Иди ко мне». И Тэхён идёт.

— Тебя что-то смущает? — правитель вздергивает вопросительно бровь. — Но ведь… разве полагается… Я не омега. — Я заметил, — усмехается тот. — А я — император. И выбора у тебя не так много. — То есть, Вы хотите сказать… — Я хочу сказать, — перебивает его Тэхён, внезапно выдавая раздражение, — что если император чего-то хочет, то он это получит. Без вариантов. Ты остаешься со мной. Привыкай.

Люди обычно борются с инаковостью внешней или внутренней. Тэхёну досталось и то, и другое. Он ужасно устал сражаться с судьбой, нося маску нормальности. Только вот Чонгук считает его своим сокровищем без притворства и масок, потому что сама Италия свела их судьбы.

Чонгук выругался сквозь зубы, сильно-сильно, до светящихся кругов перед глазами зажмурился и… не стал ничего отвечать. Так будет лучше. Правильнее. Честнее по отношению к Тэхёну. Однако тот, похоже, считал иначе. «Прошу тебя, давай поговорим» «Пожалуйста» «Чонгук?» Больно. И стыдно. Заблокировать контакт казалось единственным правильным решением.

Что в университете, что сейчас — от присутствия Ким Тэхёна становилось дико до внутреннего зуда, до сдавленного ощущения в области живота.

Тэхён просто безумно скучает по Чонгуку. А ещё — умеет отменно играть на нервах. А Чонгук… У Чонгука нервы железные.