Неоновые огни бара, сигареты, стакан алкоголя и мрачное настроение могут по щелчку пальцев смениться возможностью хорошо провести вечер. Правда, только ли вечер? // Музыканты — понимают друг друга без слов. Разные обручальные кольца на пальцах: то ли трагедия, то ли удача. «Имя Марта подходит тебе как минимум потому, что глаза у тебя и вправду цвета мартовского неба, — Слава невесело улыбнулся. — И что же нам с тобой делать? Просто забыть и разойтись, как в море корабли?»

Слава, держа Дашу в объятиях и зная, что готов на все, лишь бы её успокоить, вдруг поймал сочувственный взгляд Вари, которая настраивала гитару. Такие взгляды его раздражали, потому что в очередной раз напоминали: он просто друг. У Даши есть Марк, в которого она влюблена по уши и абсолютно слепо, не замечая ни его недостатков, ни людей вокруг. От этого осознания больно становилось каждый раз.

Солнце светило всё меньше: больше дожди. Флоренция погружалась в зиму, Агнесс — в отчаяние. Выхода нет? Неправда: на горизонте маячил огонёк надежды — с карими глазами, заботливый, настойчивый, внимательный. Одно только «но» — учитель. Он просил её говорить с ним по-английски: «Тебе ведь нужна практика», — но она лишь молчала, восхищённо-смущённо хлопая ресницами. «Если сгораешь от чувств, описания которым нет даже в итальянском, о каком английском может идти речь?»

— …Почему она оставила меня? — ему позволили говорить, и он уже не смог бы остановиться. Он видел её испуганный, непонимающий взгляд, и так не хотел смотреть, но заставлял себя. — Она знала, что я люблю её, тогда почему… — Кого? — голос девушки дрогнул. Весь её мир рухнул после этих слов. Но он этого не понимал — он её уже даже не видел. Закрыв глаза, он погружался в туман, похожий на сахарную вату, разглядывая в темноты черты другого образа, освещённого луной.

coffee shop AU, где Слава — студент архитектурного, который подрабатывает в кофейне, что находится по соседству с репетиционной базой для музыкантов, а Костя — музыкант, который репетирует на этой самой базе и очень любит кофе.

На вторую ночь Костя лежал без движения и ему хотелось содрать с себя скальп: на кухне из крана капала вода, и это было так громко и больно, словно молотком били по барабанным перепонкам; ветер на улице завывал, ударяясь волнами в окна, и сейчас свист стоял в ушах. Судорогой дрожи по-прежнему сводило всё тело, температура держалась, болело горло — и той частью рассудка, что ещё была в состоянии здраво мыслить, он понимал, что приближается самое худшее время. К счастью, Слава был рядом.

Он не понимал, что с ним делает эта девушка. Даже сейчас, через километры города, просто своим голосом в трубке телефона. Костя не раз думал, что, возможно, она — его судьба, раз жизнь с такой настойчивостью сводила их вместе, и раз они так идеально друг друга дополняли, но каждый раз он задавал себе один вопрос и давал на него однозначный ответ. Я действительно что-то к ней чувствую? Или просто влюблен в ее тело?

Голос Кости наполняется тихой, бессильной злобой: — Да плевать я хотел на эти медицинские термины! Лучше ты мне сам скажи, как ты… Как ты мог такое допустить? — В его карих глазах столько отчаяния, что Андрею хочется прямо сейчас в нём утопиться. Андрей отшатывается назад, словно эти слова силовой волной толкают его в грудь. Теперь он понимает, что именно эта фраза будет висеть над ним, именно эта и никакая другая. Как ты мог такое допустить?

Спрягать глаголы и читать книги — так скучно для семнадцатилетней девушки! И Аня находит себе развлечение: очень интересно, оказывается, строить глазки своему гувернеру-итальянцу, который так красиво смущается, робко улыбается или хмурит густые брови. И она играет с ним, не замечая, когда заигрывание заходит немного дальше, чем того позволяют отношения между преподавателем и его подопечной…

И никто не задавал лишних вопросов. Оба понимали, что нужно просто получать удовольствие от этого момента, который так удачно им выпал, и не думать обо всём остальном. Впрочем, в этом заключалась вся суть их отношений: никакой перспективы и мыслей о будущем — только настоящий момент, чувства прямо здесь и сейчас. Лика не знала, когда Славе надоест, а сам Слава не знал, когда захочет вернуться к спокойной семейной жизни. И на этой неопределённости строилась их странная любовь.

Марта и Слава. Красно-жёлтые дни осени и октябрьское серое небо. Такие похожие, и вместе с тем — совсем разные, но так точно дополняют друг друга. Словно две недостающие детали, встают на доску и помогают собрать пазл целиком. Несут на плечах тяжёлый груз тёмного и болезненного прошлого, но в глазах хранят свет. Неужели, став наконец сильнее, они не заслуживают счастья? Счастья — свободного, безусловного, абсолютного и чистого, как мартовское небо в воскресный день.

Её всегда удивляло, как он на неё смотрел: что сейчас, что на парах в университете — взгляд мало чем отличался. В нём не было открытой похоти или возбуждения, но всегда была легкая усмешка, было это притягивающее, подернутое дымкой желание, которое можно было расценивать как угодно. И когда он смотрел ей в глаза, объясняя очередную тему, она объяснения не слушала: сидела, представляя себе, что он смотрит на неё точно так же, когда они трахаются. Что ж, фантазия была успешно претворена в жизнь.

Лика, пропустив людей, сразу рванулась к Славе, уже через несколько секунд ощущая его тепло. Рваный вздох. Близко. Не на расстоянии. Она почти всхлипнула: так сильно скучала, что даже руки тряслись мелкой дрожью, а она боялась отпустить — вдруг исчезнет. Было страшно признать, что она так привязалась, но это произошло как-то незаметно для неё самой, и только сейчас она начинала понимать.

Когда у вас с мужем день рождения в один день, отметить его вместе в большой компании кажется отличной идеей. Однако что-то щелкает в голове, и внезапно уже ничего не имеет значения, кроме этих серых глаз, осторожных пальцев и мягких прикосновений. Пожалуй, именно алкоголь позволяет на время забыть и про обручальное кольцо на пальце, и про то, что ты целуешь свою подругу.

Катерину восхищает ум девушки, эрудированность и то, что она морально зрелая не по годам. За хрупкими запястьями и стройной фигуркой Жени прячется такая сильная личность, что Катя себя оправдывает — просто нельзя было не начать испытывать симпатию. А вот Женя не удивлена ни на грамм: уже и не помнит, когда в последний раз ей нравились парни, а в девушек она влюбляется без остановки. Чувство влюблённости — ее топливо. И Катерина — очередной объект симпатии, который вряд ли ответит взаимностью.

За дверью лаборантской было жарко. В эту секунду Лика была готова никогда не останавливаться: лишь бы эти низкие стоны продолжали вырываться из груди Вячеслава реакцией на действия своей ученицы. Он наблюдал за ней, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Как бы она ни вела себя, их отношения — первые серьёзные в её жизни, и все её движения были настолько чисты и невинны, что хотелось кричать во всё горло, лишь бы хоть чем-то задавить это возбуждение, сдерживать которое больше не было сил…

Ссора, дождливый декабрь, имбирные пряники и самое лучшее предложение. Так какая она — история нашей любви? // «Ваши герои/героини испытывают друг к другу сильные негативные эмоции (ненависть/желание отомстить за что-то/ревность/неприязнь и т.д. в моём случае — сильнейшее раздражение). Как разрешится эта ситуация в преддверии наступления Нового года?»

Выверенные движения. Мягкая, но крепкая хватка за запястье. Улыбка. Они вместе ещё не так долго, чтобы его восхищение и очарование ей уже прошло, и потому он каждый раз замирает, разглядывая ее утонченные черты, а все моменты рядом с ней по-прежнему для него как взрывы звёзд и россыпи мериад, словом — что-то космическое. Четыре года назад — постоянная пациентка, а сегодня — стоит перед ним в его ванной комнате, в одном нижнем белье, и собирает волосы в высокий хвост, хитро улыбаясь.

В час ночи тебе поступает звонок от бывшего. Одним глотком допиваешь виски в бокале и выходишь из ярко освещенного клуба; через десять минут уже едешь с ним в такси, его ладони — на твоих коленях, ты не можешь оторвать взгляд от его синих затуманенных глаз; спустя ещё полчаса ты на кровати в его доме, в одном белье. — Почему ты звонишь мне, только когда ты под кайфом? — шепчешь сквозь слезы и обиду, но он уже не слышит. Ему нужно лишь удовольствие и твое тело, а тебе, к сожалению, любовь.

Не думала, что возможно утонуть в человеке с головой, пока сама не влюбилась до потери пульса. Ему было 26, мне — 17. Мы оба повстречали смерть и пытались разглядеть смысл жизни. Всё могло остаться, как раньше, но я благодарна вечерам, которые что-то изменили — когда город накрывала розово-персиковая простыня, кто-то высыпал на небо ведро ярчайших звёзд, а сигаретный дым был в два раза гуще из-за морозного воздуха. Если наша любовь прошла через такие испытания, то она вправе быть настоящей.