Итадори Юджи - учитель Годжо, Сёко и Гето.

Первое правило гласило не влюбляться в оборотней. Второе уточняло, что особенно в альф. Третье строго настрого запрещало даже думать о Зенинах. Юджи моментально нарушил все сразу, увидев Мегуми на экране телефона лучшего друга.

Когда бармен обернулся, встречаясь с Дань Хэном взглядом, в груди колыхнулось странное чувство. Весь его образ был подобен божественному в своей восхитительной совершенности, на тонких симметричных губах играла располагающая к себе улыбка, но в глазах — звенящая пустота. | АУ, где Дань Хэн — блейдраннер, офицер полиции, который занимается поиском и устранением нелегальных репликантов, а Келус — репликант, устроивший бунт и сбежавший из шахт, куда его отправили работать.

Рейн очень ожидал увидеть Мэша, только вышедшего из своей первой течки, втайне надувающего губы, не способного встретиться с ним взглядом и сокрушающегося о том, насколько все же Рейн был прав в отношении его вторичного пола.

Наги не свойственно долго думать над вещами, но есть отдельный случай требующий скорейшей решения проблемы.

Одна мысль о том, как Исаги упирается острыми коленями по обе стороны от его головы, как отчаянно держится за изголовье кровати, чтобы не упасть, как позволяет мять в руках свои умопомрачительные ляжки, начисто сносит крышу и срывает любые тормоза. Достаточно секундной нечеткой фантазии, чтобы возбудиться — член больно оттягивает ткань нижнего белья.

Йоичи двигается просто великолепно, чувствует музыку так превосходно, что спирает дыхание — Михаэль едва не давится напитком, когда он вдруг опускается на колени, разводит их широко и откидывается назад, практически касаясь сведенными лопатками подсвеченной сцены. С нажимом скользит ладонями по рельефным бедрам, по животу, неосторожно задевает ремни портупеи и соски, двумя темными тенями проступающие сквозь легкую ткань полупрозрачной рубашки.

Бешенство Исаги осязаемо вибрирует в воздухе, забирается под одежду Михаэля и раздражает мокрую от свежего пота кожу. Ему действительно удалось разозлить Йоичи до кровавого марева перед глазами, довести до такого испепеляющего гнева, что Исаги едва дождался, пока команда переоденется, помоется и разойдется по комнатам. Кайзеру до необъяснимого зуда в затылке хочется взглянуть на Йоичи и его некрасиво перекошенное от эмоций лицо, но сдерживается. Он и так получит свое, нет смысла дразнить Исаги.

Белобог спасен. Коколия мертва. Келус, слегка раненный и не до конца излечившийся, перед высадкой на Лофу Сяньчжоу, изрекает, что остается на борту экспресса вместе с Дань Хэном, которому по случаю приходится о нем заботиться. Однако какой ценой?

все его тело напрягается, натягивается как струна, его разум дрожит, в голове лишь одно, повторяясь бесчисленное количество раз: он смотрит.

Смятое кимоно. Тишина ночи. Тихие стоны молодого наследника клана Фушигуро. Юджи утопает в прикосновениях своего господина.

Если бы у Фушигуро была возможность загнать Итадори себе в вены, он бы это сделал.

Он человек. Это абсолютно очевидно вообще по всему, начиная от запаха и заканчивая тем, что он действительно пытался играть с ним в гляделки, не зная, что это в первую очередь означает вызов. Кугисаки Нобара. Мегуми кажется, что он готов убить её на месте за то, что она скрыла маленький факт — это свидание с человеком.

Принц вздрагивает от неожиданности, садится ровно, а после недовольно закатывает глаза, облокачиваясь щекой о свой кулак, - Как давно ты здесь? - бурчит Мидей, убирая попавшие в глаза, мокрые волосы.

Он крепче запирает Мегуми между своих бёдер, штаны липкие, всё тело зудит от желания скорее почувствовать долгожданное сгибание пальцев ног в попытках освободиться. Парень замер и внимательно слушает его, словно учит самый интересный в жизни урок. – Просто возьми меня уже. – дуновение шёпота проносится между ними, Мегуми тяжело дышит, – Возьми меня, отметь меня, трахни меня, делай всё, что хочешь, – он сильнее сжимает охапку волос, – только не переставай прикасаться.

Он резко отстраняется, неверящий собственному осязанию. Сквозь ткань пальцы держат железный квадратик на середине ляжки, – Что... Это? – тяжело сглатывает Мегуми. Юджи выглядит застигнутым врасплох, с раскрытым ртом и застрявшим в лёгких кислородом, – Это, – он выдыхает, ладонь падает на плечо Мегуми, мимолётно огоньки освещают красные кончики ушей, – это подарок.

- Эм. Прости, - начинает Итадори, моментально отпуская руку. Он неловко смеется и чешет затылок. Вздыхает, разочарованный собой. С таким же успехом он мог бы признаться и всё рассказать, - Это просто – ты... у тебя есть... - красивые, нежные, сильные, изумительные руки, подсказывает ему сознание, но внезапный приступ нервозности заставляет его сомневаться, и все, что он выдавливает, это: - руки. Наступившая тишина удушает. Цикада в кустах, кажется, громко соболезнует Юджи.

Этот выходной должен был пройти спокойно по мнению Мегуми, и как-то особенно по мнению Юджи.

Лицо Итадори тёплое, красное и мокрое уже от хаотичных поцелуев, а глаза горят взбудоражено, счастливо и немного безумно. Мегуми кажется, что он все же забывает, как дышать. Никогда до этого он не чувствовал себя так хорошо. Но и целоваться с лучшим другом — это тоже не то, что было в его жизни раньше.

Навязчивое желание переспать с соседом тянуло пах Мидея так, будто он только-только окунулся в пубертат. А Фаенон, словно зная, как Мидей реагировал на него, специально подливал масла в огонь: то выйдет абсолютно голым из душа, то невзначай нарушит личное пространство Мидея, которое он так тщательно оберегал, шепча ему всякие пошлые пакости хриплым, полным истомы голосом. И это знойное соседство сводило Мидеймоса с ума, лишая его всех трезвых мыслей.