Он выбрал претенциозные светские вечера, софиты и ложь в глазах влиятельных собеседников, пока его истинная мечта умирала в лаборатории от болезни и одиночества. Виктор умирал там. А Джейс делал вид, будто у них еще достаточно времени.

Тогда Столас объяснял, что это - сверхновые. Звезды на земном небе, которые доходят до конца своего жизненного цикла и взрываются от переизбытка температуры, оставляя за собой огромную ударную волну и яркую вспышку света. И сейчас, вспомнив это, он готов по-идиотски романтично сравнить свои чувства с показанным в ту ночь. Блиц ощущал себя точно так же - как взрыв гребаной сверхновой. Чувства, сдерживаемые им на протяжении долгого времени сейчас перевалили через край, оставляя только белый шум.

Москва, 1996г. Из сказочного в Сашиной жизни есть только костюмы его партнерши по катку. После смерти брата он тянет на себе сестру, сборную и остатки дома. А потом в дверь стучат с пистолетом, и за помощью он идёт к тому, кто исчез, когда всё развалилось. К тому, кто появился, когда осталось только то, о чём они оба стараются не вспоминать. К тому, кто трижды его бросал - почти как в сказке.

Коля работает у них в театре всего сезон. Он приехал из Москвы отрабатывать целевое место после выпуска из актёрского. Он красивый, громкий и пока не познавший все горести театрального бремени. Короче, трезвый. Не спившийся. Зрительницы постарше носят ему цветы, руководство гладит по голове, а актрисы из труппы флиртуют с ним за кулисами, слушают всё, что Коля им затирает про Чехова и Станиславского. В общем, Коля нравится всем. Поэтому он не нравится Диме.

Бизнес у нас был локальный и даже элитный по меркам Твери. Раньше у меня девочек было больше, мы с ребятами ставили их на трассах и у заправок, водили по одной в рестораны. Потом я уболтал самых стойких и самых красивых, превратил их в единый бабский отряд. Почти в группировку. В общем, всё у меня было, можно сказать, в ажуре. А потом Михал Степаныч Ранько привёл Фраера.

Я изменил своё мнение: "Нормально" меня не устроит. Сейчас в моей голове закипало желание уничтожить эту инертно-вежливую среду по имени Женя, разбить эту каменную оболочку и обнаружить за ней человека. И если я не смогу заставить его смеяться, то хотя бы заставлю злиться.

После побега Икара и его последователей миновало долгих пятнадцать лет. Полис изменился, но, кажется, сумел оправиться от полученного удара. Новый архонт, новый вектор развития, новые правила, новое всё - и вдруг в растущий город является гость. Вот только что этот гость принесёт за собой?

Икар улетел, а Брут остался. Жёсткие тиски сжимаются вокруг Полиса беспощадными руками отца, и только лишь в собственной спальне Брут может позволить себе снова вспомнить его. Платина позволяет многое. В том числе и полноценно воображать.

У Нам Гю был выбор — крест надеть или трусы снять. Он так и не смог определиться. Та самая сцена в туалете, которую нам не показали, и как она поменяла весь ход игры, позволяя им с Таносом всё-таки примерить костюмы.

Лилит работает, вкладывается в идею, пробивается трудом и кровью к результату, изнеможением и усталостью доходит до идеала - и вдруг сгорает. Эмоционально отстраняется, уходит в себя. Устала. К черту. И исчезает на семь лет. Но семь лет в перспективе вечности - ничто. Люцифер ждёт её возвращения, попутно вспоминая их совместную жизнь.

Аномалия забрасывает Джейса в постапокалиптическое будущее, рождённое действиями Виктора. Измученный лихорадкой и болью в сломанной ноге, он находит утешение в костре, немного освещающем вынужденное убежище: в конце концов, голос и лицо пламени ему хорошо знакомы. Основано на материале седьмой серии второго сезона.

Когда Тесей вызывает его к себе - Брут уже догадывается, зачем именно. Его снова поймали за руку. И в этот раз отвертеться уже не получится. Снова придётся говорить об Икаре - хотя в этот раз очень, очень не хочется. И именно в этот раз всё пойдёт не так.

Силко стоял на внутреннем балконе, облокотившись на перила, и курил сигару. Он повернул голову к открытой двери, ведущей в подсобное помещение. Взгляд упал на заклятого врага-друга, привязанного к креслу для пыток. Вандер был без сознания. Люди Силко обезвредили его, восхождение к абсолютной власти в подземном городе началось, но теперь, когда триумф так был близок, Силко не знал, что с ним делать. С Вандером, конечно. На власть у него много планов.

Сколько простых порядочных людей от души пожелали бы нам гореть в аду? Раньше это меня бы морально раздавило, а теперь не имело значения. С ума, может, сошел. Стою и курю. Делю маленький кусок пола с человеком, которому недавно боялся и слово сказать. С человеком, который заставляет меня верить, будто рядом с ним я спасен — тем больше, чем больший бардак творится кругом.