Когда мы с такой ненавистной для Волота нечистью станем одним целым, ему придется выбирать между любовью и долгом жреца. Но меня цепочка ужасных событий поставит перед куда более сложным выбором — человечность или жажда мести.

Пустить венок по воде — значит быть как остальные: гадать на суженого и будущее. Не пустить — значит вновь выделиться и словить ядовитые взгляды. К чему же примкнет Лада?

Единственный способ избавиться от соблазна — поддаться ему.

Лада, неуспев насладиться почтением от жителей деревни, ловит себя на навязчивых мыслях. В стене густого тумана, то и дело возникает деревянное лицо, указывающее на нее и в туман. После смерти хвостатой русалки, отличной от других, туман по каким то причинам отступил, обнажив брошенные обломки изб. Что же происходит? Чего ждать ничего неподозревающим людям? Какую тайну хранит волхв? И самое главное -" Где Лада? "

Лада скромная и молчаливая девушка сталкивается внезапно с надобностью выходить замуж, только вот загвоздка в том, что её хочет один, а она хочет совсем другого.

Лада даже не подозревала, чем ей аукнется забродивший мёд…

Жрец провел ребром ладони по нежным скулам, поглаживая пальцами её лицо, заглядывая в глаза, в которых уже отражалась восходящая луна. — Ты сейчас как будто и вовсе иная, Лада. Не скромная, не робкая, не тупишь взгляд и не краснеешь от моих касаний. Ты требуешь и приказываешь. — До встречи!— выпалила девушка, и поднырнув под руку жреца, устремилась в родной двор, желая уберечь свой образ в глазах любимого.

— Хотите крови? Что ж. Один мой взгляд — и ваши дети встанут среди ночи с бледными лицами. Одно моё слово — и скот ваш падет, а хлеб во поле почернеет. Так ли вы жаждете моей смерти? *** Зарисовка о том, как Волот и Сирин познакомились и как так вышло, что они стали делить одну крышу над головой. Их дружба вопреки очень цепляет и заставляет по-другому посмотреть на жреца и ведьму. Так вот, Ладе тоже было интересно узнать их историю.

Темный силуэт виднелся на берегу озера, вырисовывая тонкой веткой руны на бледном песке. Зеркало кристальной воды игралось с лучами полночной звезды, отражаясь на побледневшем лице. Тишина ночного леса гулом отражалась в ушах, заставляя слиться воедино с мыслями, терзавшие юное сознание. Густой туман мягко обволакивал родным покрывалом, приказывая коже отреагировать на теплое прикосновение к плечу. Мгновенная дрожь, а после - серая пелена.

Морок ползёт за ним по земле. Предвестник чумы, свидетель смерти, проклятье, страх - он делит статус божественной кары с туманом, спускающимся с гор, сочившимся из почвы, струящимся из воды и расцветающим в душах всего живого, что есть в мире Яви. Он связывает два мира, пребывая в каждом из них, охраняет людей и останавливает хворь. Он жрец. Жрец, но не защитник. Жрец - часть леса, живущая бок о бок с людьми, справедливо хранящими страх в своём разуме и сердце.

Горечь полыни обожгла её дыхание, пламя печи обняло стены, отрезав их от всего мира. Здесь, в избе жреца, ночь дышала иначе — глубже, тише, ближе. Всё, что родилось в этом свете и темноте, останется здесь, спрятанное в дыме и шёпоте.

Он с некоторым замешательством взглянул на зверька и медленно протянул руку. Подушечками пальцев коснулся пушистой шерсти — на что тот сразу отозвался звонким блеянием. Тогда Волот стал смелее, позволив ладони утонуть в тёплом меху. На губах обоих расцвели искренние улыбки. И Лада могла поклясться, что никогда прежде не видела Волота улыбающимся вот так.

В забытом краю, где туман прячет старую правду, трое мужчин отправляются в путь сквозь страх, магию и смерть. Они ищут Ладу — ту, чьё имя стирает сама реальность. Но найдут ли её… или растворятся вместе с ней? Песни мавок, кровь на мече и золотая нить судьбы ведут их к последней грани — где любовь сильнее смерти, а память — лишь иллюзия.

«Нет, этого не может быть. Это все не правда. Это сон.» — думаю я, поворачивая голову в сторону надвигающего тумана, из которого на меня смотрят десятки кроваво-красных глаз. Я пытаюсь подняться, но туман накрывает меня как снежный оползень. — Это не плод твоего воображения и не сон, Лада, — раздается до боли знакомый голос слева от меня. — Я и есть Мара.

Лада была удивлена его нежностью и аккуратностью. Касания ощущались как лёгкое пёрышко.