Оби-Ван не бросил Энакина умирать на Мустафаре, но, чтобы спасти бывшего падавана, решил прибегнуть к использованию несколько радикальной техники Силы. Если бы у Оби-Вана была такая возможность, он бы назвал эту технику «Объятия матери».

— Тогда рассматривай сон как возможность ненадолго сбежать от этой боли, — осторожно предлагает Квай-Гон, — а я буду рядом, когда ты проснешься. — Дело в том, — вздыхает Оби-Ван, выпрямляясь, чтобы устало заглянуть своему бывшему учителю в глаза, и его голос теперь звучит пугающе ровно, неправильно, — что я не хочу просыпаться.

Он мог сколько угодно отпускать нежелательные эмоции в Силу, но они всегда будут возвращаться. Таково коварство человеческой натуры. И именно сейчас ему хотелось позволить себе им отдаться. Нет, не им. Энакину и Квай-Гону. Ученику и учителю. То, что оба формально больше оными не являлись, ничего для него не меняло. «Я плохой ученик» — корил себя мысленно Оби-Ван, переводя виноватый, но притом полный нескрываемого вожделения взгляд с одного на другого. — «и просто ужасный учитель.»

Оби-Ван смотрит на Анакина по-новому. Предупреждение: АУ, ООС, мат, курение.

- Знаешь, а я впечатлен, - улыбнулся ситх, развернув к себе Кеноби при помощи Силы и подняв в воздух, выставив перед собой руку и применив удушение Силой. У него не было цели убить Оби-Вана, но Вейдер мечтал увидеть ужас в его глазах, заставляя его поверить, что он действительно это сделает, поигравшись пальцами, то сжимая, то разжимая руку Силы, что держала джедая за горло. Энакин почти получил свою Империю. В комплекте с бывшим наставником, сбежавшей Падме и раздвоением личности, как бонусом

Оби-Ван всегда знал, что Энакин - его главная слабость. Но он надеялся, что никогда не познает вкуса предательства самого дорогого человека. Как оказалось - зря. When stars break - Когда рушатся звёзды

Когда Оби-Ван говорит «Нет, спасибо», возвращая подарок, для Энакина это почему-то звучит как вызов.

Энакин — Дарт Вейдер — пытается заполнить дыру в своей жизни, вызванную предательством Оби-Вана на Мустафаре, и заменяет бывшего учителя его идеальной копией. Увы, фальшивка всегда будет фальшивкой.