Однажды утром Оля понимает: её хотели изнасиловать. Память — решето, страх — тюрьма. Но верные подруги помогут узнать правду. Кому нужна правда? Анониму, что прячется за студенческим блогом и использует секреты во имя правосудия. Или мести? Погружаясь в тайны Вята, Оля понимает: мир опасен, а на зло способны даже родные. И Оле предстоит разобраться с чувствами: к тому, кто хранит любовь в секрете, и к тому, чья преданность — её маяк. И это заставит переосмыслить всё, что она знала о любви.

Они были словно два противоположных полюса: он — южный, она — северный. Он — пламя, сжигающее всё на своём пути, она — лёд, через который не пробьётся ни одна неконтролируемая эмоция. Но, вопреки всем законам физики, только увидев друг друга, они мгновенно оттолкнулись. Неужели эти двое — исключение из правил? Или всё же сила магнитного притяжения окажется сильнее?

Люба не была уверена, что Хэнк согласится ей помочь. Он всегда смотрел на нее волком, видно считая очередной шлюхой Кисы, которая крутится рядом и мешает нормальным пацанским развлечениям.

Киса всегда представлял ее в своих мечтах, всегда под наркотой. В своем маленьком городке, под наркотой, снова появляется ее образ, пока настоящая она проживала счастливую жизнь с самым лучшим другом в Москве. И снова как и три года назад, он опять уйдет по делам, только в этот раз-навсегда

au, в котором Киса пытается писать ровным почерком и рисует котиков, пытаясь отыскать солнце.

Я выберу тебя, только дай мне знак, что не зря. Сквозь бушующие волны и моря, я протяну тебе руку и ты схватишь меня.

Хэнк тушит докуренную сигарету об камень под ногами, опуская голову вниз, чтобы скрыть выступившую на лице довольную улыбку, но она не остаётся незамеченной. - Эй, ты улыбаешься? Мне стоит расценивать это как симпатию в мою сторону?

Сейчас они лежали, укрывшись теплым одеялом, прижимаясь ближе друг к другу. Ловят взаимно смущенные взгляды, иногда тихо посмеиваются, вспоминая , что только что натворили. –Борь, —Обращается девушка к Хенкину, и утыкается носом в его шею. –М?.. —Хенк практически засыпает, но дрожь в теле до сих пор не получается убрать до конца. –Оставайся почаще. После слов Яковлевой, оба засыпают. Возможно, они поговорят об этом, но не сейчас.

- Идиот, на нас твои друзья пялят, — выдаёт как-то слишком бегло для неё. Похоже, Боря хорошо влияет на свою борзую занозу. - Не вижу препятствий, — сладостным голосом проговаривает молодой человек, — я никого не вижу, тут только мы, только вдоём, больше никого. Повисает странное молчание, прямо как затишье перед бурей. Боря, кажется, готов сорваться с цепи. - Ты слишком привлекательный сегодня, — издеваясь, произносит приостывшая девушка. - Обычный…

- Ты мне ничего не говоришь. – Выдаёт Кислов, когда провожает её домой. На улице шумит ветер, листья под ногами шуршат, разлетаются в разные стороны. Холодно ужасно. Хочется умереть. Аня тормозит. - Серьёзно? – она спрашивает тихо, сил нет повышать голос, менять свой тон, добавлять что-то. Она устала. – А ты мало видел? – спрашивает всё-таки через минуту, когда Ваня молча пялится на неё так, словно она кого-то убила.

Киса — плохой парень. Он не создан для любви, большого проявления чувств и верности. И абсолютно всех он не держал около себя долго, уходил, не попрощавшись, даже не сказав причину. Вот только для всех правил существуют исключения. Эля Матвеева — его личное исключение.

Жара плавила асфальт, а гормоны плавили мозги. Лето обещало быть долгим.

Клянусь, лучше бы он меня ударил. Это все равно было бы не так больно, как раскаленные ненавистью слова — оскорбительные, унизительные. Скажи их Киса, я бы даже не обиделась, потому что это Кислов, и базар он не фильтрует от слова совсем. Но от Бори… Тысячи отравленных игл впиваются в тело. Кровь приливает к голове, но почему-то я чувствую, какая она холодная, ледяная.

— Если бы завтра настал конец света. Хуяк, и нет к хренам человечества. Что бы тогда ты делала оставшееся время? — Я бы пожила напоследок. Тогда и умирать будет не так обидно, если знать, что хотя бы один день был именно таким, как хочет твое сердце, душа и все такое. Жить коротко, но ярко, да?

Киса относил себя к тем котам, которые гуляют сами по себе. Захотели — на помойке деликатесы поискали, передумали — устроили бойню в чужом курятнике, а в выходные поорали под окнами ментовки. Но весь кайф был в свободе. От людей, от дома, от каких-либо обязательств. А Зуева слишком удачно вписалась в его маршрут. И на помойку, и в ментовку, и под балконом орать. Была бы она пацаном, он бы решил, что это самая крепкая дружба, до гробовой доски. Но только другана-братана ты не хочешь засосать.