Быть флористом в самом центре города достаточно опасно, ведь велик шанс того, что давно забытая студенческая любовь где-то рядом варит самый вкусный кофе в Тейвате.

Он выглядел как палач: без единой капли жалости в тёмных зрачках, обрамлённых рубинами вокруг, и исходило от него что-то, заставляющее ноги дрожать под партой, взгляд опустить — не дай архонт, чтобы встретиться с чужими глазами. Тигнари выдерживает холодный взгляд, потому что готов окунуться в эту песчаную бурю, что носит имя новенького — Сайно. Пока все трясутся от страха перед ним, он раскрывает в нём разбитую душу от пережитой трагедии, становится другом и… влюбляется. Бесповоротно. Чёрт.

словно целую я сам // Каждое расставание знаменует собой новую встречу. Но не в этот раз.

— Ещё одно движение, и я пущу стрелу тебе прямо в голову. Сайно замирает и старается скосить глаза вбок, чтобы увидеть человека, прячущегося в тени высокой статуи. — Ты воин леса. AU, в котором между пустынной и лесной зонами идет война.

Добиться полного доверия генерала махаматры — только полдела. Заставить его расслабиться — искусство, которое далось лишь Тигнари.

«Студент Тигнари, даршан Амурта, — бормотал Сайно себе под нос, водя пальцами по аккуратным строкам. — Что же ты натворил, если искать тебя нужно именно мне?» // AU, в которой пропавший из Академии студент оказывается в беде, которой генерал махаматра не ожидал — но с которой теперь обязан помочь ему справиться

Сколько людей оставалось без родственной души? Кавех прикинул, что процентов пятнадцать всего населения планеты, причем главная причина подобного — несчастные случаи с летальным исходом. Он же единственный, от кого отказались, без каких-либо объяснений, без слов, без всего.

- Смотри, если это был Кавех – он заберет твое сердце и душу! - Стоило бы из-за этого переживать. Если он заберет мое сердце, я сломаю ему лицо.

Сборник драбблов по сайнари и каветамам.

Вывести матру из равновесия нарушением привычных шаблонов допроса вовсе не так просто, как Тигнари, наверное, кажется. Сайно знает, что он играет — дурачится, как джинн из лампы, если не хуже. И это знание не делает с ним ничего хорошего.

В таком случае, все, что ему оставалось — наблюдать. Тигнари моргнул несколько раз, его взгляд был расфокусирован, а кончик хвоста слегка вилял. Моргнув ещё раз, он посмотрел на Сайно. Постепенно он начинал выглядеть более сосредоточенным и, судя по всему, озадаченным. — Сайно? - сонно бормоча его имя в недоумении, он зевнул, все так же лёжа на боку и не отрывая от него глаз. — Сайно, это ты?

Они оба знают, что означает солнечно-желтый цвет на языке цветов.

Поцелуи с Сайно похожи на нахождение желанного оазиса среди сотни миражей, когда сухой воздух пустыни уже режет горло, словно острый нож. Прикосновение их губ – глоток живительной воды, после которого чувствуешь прилив сил и готовность идти дальше.

Сайно почти никогда не даёт о себе знать, отправляясь в длительные экспедиции или на поиски неугодных Академии. Поэтому, когда в лес Авидьи было доставлено письмо, опечатанное самим генералом махаматрой, Тигнари, слегка опешив, начал собираться в дорогу. И пусть перспектива вновь вступить на земли той далёкой бескрайней пустыни совсем не прельщала, он был готов поступиться своими интересами и бросить все дела, только чтобы увидеть своего Сайно и позаботиться о нём.

Когда из далёкого Ли Юэ, лежащего за горизонтом и разделённого с регионом мудрости глубинной каменной пропастью, пришло письмо об открытии Разлома, Тигнари не сомневался, что поедет. «В Разломе уникальная фауна» – таким был официальный предлог его отъезда вместе с Коллеи. Истинная причина, которую знали лишь трое, была иной. В лесу Авидьи уже некоторое время происходило что-то необъяснимое. И Разлом – единственное, что приходило на ум.

В один весенний день у дома Тигнари останавливается конный гонец. Он представляется официальным лицом Ордо Фавониус и волей действующего магистра отдаёт стоящему у порога Сайно два серебряных футляра. В одном из них приглашение и маленький холщовый мешочек с округлыми семенами жонкилии, на вопрос о значении которых Тигнари лишь невозмутимо пожимает плечами. «Жонкилия на языке цветов говорит о любви и страсти» — узнаёт Сайно от Лизы в ночь первого дня ежегодного Луди Гарпастум в Мондштадте.

Каждый раз, когда Сайно отправлялся в исследовательскую экспедицию в безжизненные пески пустыни, Тигнари делал самодельный браслет из лепестков красной камелии. «На удачу» – утверждал ботаник, и Сайно всегда послушно принимал подарок. Всё продолжалось до тех пор, пока однажды один знакомый в путешествии не поведал ему о языке растений.

Они начинают встречаться в апреле — середине весны. Если вы спросите, как это получилось, то ответы будут забавно разными. «Он чудесен», — восхищённое от Сайно. «Его подкаты были слишком тупыми, так что я не мог не обратить на него внимание», — саркастическое от Тигнари.

можно исцелить самое израненное сердце // О привыкании, воспитании и знакомстве заново. Или о том, как появление Коллеи в Гандхарве заставило Сайно понять о себе кое-что важное

«Я сказал, — декламирует Тигнари тоном безгранично собой довольного наставника, — двенадцать часов без физического контакта. Моё желание. Что в этом может быть непонятного?» // о Сайно, который выражает чувства через прикосновения, и о Тигнари, который насильно отбирает у него возможность прикасаться