Он произносит её имя так, словно она бог — нет, его Бог — и он поклоняется ей. Он складывает руки в молитвенном жесте, и шёпот срывается с его губ, словно он ищет у неё дозволения покаяться, просто чтобы быть к ней ближе. Он знает, что его преданность не изменит судьбу, но он всё равно любит её. Она — спасение, она — гибель. — Я хочу, чтобы Джинкс вернулась, — тихо говорит он, и впервые за долгое время произносит её имя вслух. Экко скорбит о том, что могло бы быть, и он не одинок в этом.

— Они целуются в лаборатории. — Да, они часто так делают. — Но они не встречаются? — Мы не говорим об этом. Когда Виктор впервые поцеловал Джейса, это был быстрый чмок в щёку, за которым последовал непринужденный разговор. В следующий раз он поцеловал его в губы, но затем снова перешел к разговору о формулах. Джейс приходит к выводу, что это культурная особенность, и тоже начинает целовать Виктора в ответ. Все остальные в замешательстве. История о двух друзьях, которые точно не встречаются.

Виктор протягивает руку к волосам Джейса с такой осторожностью, будто они сделаны из стекла. В мгновение он замирает, колеблясь лишь секунду — что, если Джейс отстранится? Что, если он неправильно истолковывает всю эту ситуацию? Что, если он пересекает черту, которую нельзя пересекать... «Он лежит, положив голову тебе на колени, — укоряет себя Виктор. — Если кто и переступил черту, так это он». И с этими мыслями Виктор запускает пальцы в его волосы.

student0158554: «Профессор Талис просто ПРЕКРАСЕН. Единственная претензия, которая у меня есть, — это его странные перепады настроения. Однажды он пришёл на урок с грустными щенячьими глазами и резко опустился на стул. Он дал нам какие-то бумажки и сказал, чтобы мы «делали что угодно», потому что он поссорился со своим партнёром и был не в настроении. Но на следующий день он был в порядке. Люблю его». Отзывы выходили из-под контроля. Виктора они ни капли не волновали. Джейса же, напротив...

Она слегка ссутулилась, наклонившись вперед, и скрестила руки на груди, попутно сдувая пряди волос, закрывающие её правый глаз. Она стояла прямо тут, с почти невинным выражением лица, которое она всегда делала, прежде чем вытаскивала из ниоткуда своё оружие. — Привет? Либо прыжки по измерениям и временные петли затуманили его разум сильнее, чем он ожидал, либо Джинкс действительно была здесь. Потрёпанная, в обугленной одежде, подпалённая и уставшая, но всё ещё вполне живая.

— Я что-нибудь упоминал о твоей стрижке? Джинкс закатывает глаза. — Нет, и, знаешь, такая радикальная смена стиля предполагает, что кто-то заметит. Но никто не заметил. — Я заметил. — И? — Это мило. Мне нравится. Она замирает. — …что, серьёзно? — А похоже что я вру? Или: Экко и Джинкс, снова и снова.

— Здесь нет ничего стоящего спасения, Экко, — говорит она после нескольких долгих минут молчания. Её голос апатичный и хриплый, будто Джинкс не разговаривала много лет. Она равнодушно растягивает каждое слово, потому что теперь ей не за что было цепляться в этой жизни. — Больше ничего. — Всегда есть что-то, — говорит Экко, и в голосе его сквозит тихая нежность и ворох затаённых желаний.

Лёгкий шорох, и Джейс едва успевает повернуть голову, как чувствует это. Это... катастрофически. Ошеломляюще. Что-то тяжелое прислоняется к его боку, и копна каштановых волос рассыпается по его плечу, щекоча шею и подбородок. Джейс изо всех сил старается не шелохнуться в страхе спугнуть Виктора, но когда он всматривается в его лицо, то обнаруживает, что тот крепко спит: его глаза закрыты, а рот слегка приоткрыт. Или: Виктор засыпает на плече Джейса. Джейс испытывает чувства по этому поводу.

Резкий крик Кейтлин вырывает Вай из воспоминаний. Дверь превращается в щепки под её рукой, и она, словно ураган, бросается к Кейтлин, к источнику крика. — Господи, женщина, — раздаётся знакомый хриплый голос, и Вай путается в своих же ногах. — Ты хочешь разбудить мёртвых? Вай влетает в комнату как раз вовремя, чтобы увидеть, как Джинкс кривит губы в усмешке и сдувает разноцветные пряди с лица. Или постканонический fix-it, которого эти сёстры заслуживают.

Янтарные глаза. Человеческие глаза. Такие же человеческие, как и всё его тело, насколько Джейс может судить — Виктор выглядит точно так же, как в аномалии, после того как его маска раскололась. ...Шесть недель спустя после окончания войны Джейс появляется снова. Семь недель спустя он возвращается к своим обязанностям советника, получив задание поддерживать хрупкий мир между городами-побратимами. Но Джейс тонет в отчаянии, а его единственная надежда заточена в Стиллуотере.